Виват, Романовы! Часть IV - Анна Литаврина

Аракчеева. Пустая комната. В центре комнаты стоит деревянная скамья. На скамье лежит Аракчеев. На стене напротив висит огромный портрет Александра. Вокруг портрета расставлены свечи. Аракчеев смотрит на портрет. Рядом, на табуретке, сидит врач.

Врач. Мне очень жаль, граф. Но я ничем уже не могу вам помочь… Вы умираете.

Аракчеев. Жаль. Я не хочу умирать. Но не потому, что считаю, что имею право жить. Просто я хотел бы иметь возможность чуть дольше видеть его лицо…

Врач (смущённо). Ну… возможно, вы встретитесь с государем в загробной жизни.

Аракчеев (улыбается). Ну что вы! Если она и есть, то ТАМ мы с ним точно не встретимся.

Смотрит на портрет Александра.

Аракчеев. Проклятая смерть… (Смотрит на портрет Александра.) Неужели на небе тебе мало ангелов?

Перекрутка.

Врач выходит из комнаты. Возле двери стоят слуги-солдаты и Николай.

Врач. Граф умер.

Слуги-солдаты (перекрестившись). Слава тебе, Господи…

Николай. Он жил в той комнате?

Слуги-солдаты. Да.

Николай. Мда… а тут что?

Показывает на остальную мебель в комнате, отгороженную голубой ленточкой.

Солдат-слуга. А тут музей. Этим нельзя пользоваться. Этим в разные годы жизни пользовался государь Александр Павлович.

Николай. Граф оставил завещание? Кроме того завещания, где он завещал своё имение государству?

Солдат-офицер кивает и протягивает ему бумагу.

Николай (поражённо). Он… оставил почти все свои личные деньги тому… Кто напишет лучшую биографию Александра к 1925 году?!

Солдат-слуга. Да. А остальное – на образование бедных дворян в новгородском кадетском корпусе.

Николай. Он был богатым человеком! Он вообще хоть что-то тратил на себя?

Солдат–слуга. Дело в том, что он не считал себя человеком.

Николай (потрясённо). Да… Люди на такое не способны.

Перекрутка.

Дорога к дому Аракчеева.

Возле дома тормозит коляска. Из коляски выбегает Пушкин. Бежит к дому. Сталкивается с выходящим Николаем и слугами-солдатами.

Пушкин. Ваше Величество! Вы… здесь… Значит… (Сокрушённо.) Я опоздал!

Николай. Да. Он умер. Вы желаете сочинить на этот случай ещё какую-то эпиграмму?

Пушкин. Нет… Вообще-то я хотел поговорить с ним… объясниться… извиниться… кое за что.

Николай (удивлённо). Я думал, вы его ненавидите.

Пушкин. Да, но… (Вздыхая.) Я кое-чем ему обязан.

Смотрит на гигантский бронзовый памятник Александра перед домом.

Пушкин. Он и памятник воздвиг ему…

Садится в коляску. Уезжает.

Перекрутка.

Ночь. Луна. Окно. Подоконник.

Аракчеев с гитарой сидит на подоконнике. Смотрит на луну. Тихо поёт:

Я вас люблю!

Любовь в душе моей не гаснет,

Но вас не потревожит никогда.

Любовь эта лишь с жизнью моей угаснет,

Я знаю, что буду вас любить всегда!

Я вас люблю… я знаю, безнадёжно,

Безмолвным в своих чувствах останусь навсегда.

Но я без лести предан вам, так искренно, так нежно…

Что нет слов… вообще…

Перекрутка.

Дорога. Карета.

Николай едет в карете. Смотрит в окно. Рядом сидит Михаил. На коленях у Николая лежит картонная папка.

Михаил. Что с тобой? Только не говори, что тебя глубоко тронула смерть графа Аракчеева!

Николай (показывает на папку). Здесь письма, которые писал ему Александр. И из этих писем совершенно понятно, что военные поселения на самом деле были идеей Саши. Аракчеев был против. Но взял всё на себя, чтобы не портить ему репутацию.

Михаил (в шоке). Не может быть…

Николай. Я подумал: «Что ещё я не знаю о своём брате?» А потом я понял, что я… Я ничего не знаю о своём брате! И мне кажется, никто не знает.

Михаил. Мда… но это хотя бы объясняет тот факт, что Алексей Андреевич завещал отвалить столько денег тому, кто что-то узнает.

Перекрутка.

Санкт-Петербург. Зимний дворец.

Покои Николая. Поздний вечер. Горит камин. Николай сидит на полу. Вокруг разбросаны листки бумаги. Входит Александра Фёдоровна.

Александра Фёдоровна. Никс! Что ты делаешь?

Николай. Мне собрали архив… И я вот читаю дневники матушки, Елизаветы Алексеевны… Екатерины Ивановны… то есть я знаю, что нехорошо читать чужие дневники, но я должен разобраться… Я читаю всё… И из всего, что я читал, – это (показывает на тетрадь.) самое информативное!

Александра Фёдоровна. Ой, а можно и мне почитать?

Садится рядом.

Перекрутка.

Николай и Александра Фёдоровна сидят рядом на полу у камина и читают дневники.

Александра Фёдоровна (поражённо). Ах! Никс, представляешь, Елизавета Алексеевна имела любовника! И… О Боже! Она родила от него ребёнка! Невероятно! Я поражена! Об этом пишет твоя матушка!

Николай (бледнея). Алекс… забудь… (Синея.) У Саши была любовная связь с Наполеоном… об этом пишет Елизавета Алексеевна.

Перекрутка.

Александра Фёдоровна сидит, обмахиваясь веером. Нюхает соль.

Николай (роняя тетрадь). Я не сын своего отца…

Александра Фёдоровна (в ужасе). Что?! Какой ужас! Не может быть… твоя святая матушка…

Николай. Я и не сын своей матушки… (В панике смотрит на жену.) Я сын какой-то девицы из Смольного института! У матушки опять родилась мёртвая девочка, и они усыновили меня с отцом… Я вообще не Романов!

Отбирает у неё нюхательную соль. Глубоко вдыхает.

Тишина. Молчание. Александра Фёдоровна и Николай неотрывно смотрят друг на друга.

Николай (растерянно). Что же делать… Алекс, как я… могу жить? Как я могу править?!

Александра Фёдоровна (смотрит на камин). Сожги. Всё сожги! Чтобы никто больше об этом не знал… всё это уже неважно!

Сидят неподвижно. Одновременно бросаются, сгребают листы бумаги и бросают их в огонь.

Бумага превращается в пепел.

Александра Фёдоровна (трагично). Зря мы это прочли. Ничего хорошего не узнали.

Николай. Пожалуй, только одно хорошее. Отцом моего отца был мой дед. Но на фоне всего прочитанного я этим даже почти разочарован…

Смотрит, как горит огонь и дневники в камине.

Николай. Au revoir…

КОНЕЦ 4 СЕЗОНА

========== ЭПИЛОГ ==========

Где-то в далёкой-далёкой Галактике…

Вне времени и пространства…

Выше неба и Вселенной…

…открылся проход в портал.

Две лошади – чёрная и белая – останавливаются перед золотой воронкой. Александр, Павел и Елизавета Алексеевна спрыгивают с лошадей. Лошади улетают и исчезают в пустоте.

Александр смотрит вниз. Внизу пусто. Смотрит вокруг – вокруг пусто. Смотрит наверх – наверху пусто.

Александр. Куда же мы приехали?

Павел. Трудно объяснить. Это другое Пространство. Другое Измерение. Другая Жизнь.

Александр. Загробная?

Павел. Трудно объяснить. Там всё не так, как я себе представлял. Вообще там всё так устроено, чтобы никто себе такого представить не мог…

Голос рядом.