Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Наши ребята, для которых это был первый опыт такого рода, почти что поверили. Хозяйка позвала всех к столу. Они уселись и принялись не спеша уминать хлеб, запивая молоком. Внезапно командир вскочил и приказал поднять руки вверх, встать к стене и выдать оружие. В ответ - вой и клятвы, что говорят истинную правду. Ребята скомандовали всем мужчинам выходить во двор, женщинам было сказано, что их мужей и сыновей поставят к стенке, если оружие не найдется. Раздался выстрел (во дворе выстрелили в воздух), женщины заголосили еще громче, но не признались. Ребята уже готовы были поверить и уйти, как вдруг часовой во дворе заметил, что один из задержанных пустился наутек.

Его настигли в момент, когда он шарил под порогом. Там оказались две винтовки, якобы все, что есть, но теперь уже больше веры не было. Хозяйку вывели во двор и велели запрягать коня, угрожая его забрать, если не будет выдано все оружие. Это подействовало. Крестьянка сдалась. Она была готова отказаться от всего, только не от коня. Трясущимися руками вынесла она партизанам еще две винтовки, которые были спрятаны на чердаке.

ЭТА ПЕРВАЯ ОПЕРАЦИЯ ОЧЕНЬ ОБОДРИЛА ВЕСЬ лагерь. Кроме практической пользы, которую она принесла (четыре винтовки были серьезным подспорьем при нашем уровне "вооружения"), и громкой огласки, она доказала надежность наших осведомителей, явившись для них первым испытанием, а для нас - основой для разработки новых операций.

Тем временем Зельда Трегер по поручению ЭФПЕО была занята в Вильнюсе организацией отправки в лес группы бойцов, еще остававшихся в "Кайлисе". Соня Медайскер, которая по решению компартии осталась в городе продолжать подпольную работу, действовала среди неорганизованной еврейской молодежи в "Кайлисе", готовя ее к побегу.

Внутри блока ответственным группы членов ЭФПЕО был Иосеф Хармац, пришедший сюда с другими бойцами в ночь ухода из гетто. В течение нескольких суток они прятались на чердаке здания, в нижнем этаже которого размещались канцелярии германского окружного комиссариата, и только чудом спаслись. Группа, вышедшая в путь всего через несколько дней после ухода первой, насчитывала 53 человека. В нее входили последние из остававшихся в городе членов ЭФПЕО и ребята, буквально в последнюю минуту выразившие желание присоединиться к партизанам. Приход группы в лес вызвал радость и волнение. Из рапорта, поданного командованию, выяснилось, что в жилмассиве, окружающем "Кай-лис", и в ХКП евреи продолжают работать, как обычно. Соня поддерживает с ними связь, и есть надежда организовать там дополнительные группы для отправки в лес.

Несмотря на тяжелые условия, нехватку оружия и большую численность лагеря (уже перевалившую за принятый среди партизан размер), командование решило отправить в город посланцев за новыми людьми. Тут отпали все соображения безопасности вместе с материальными и военными резонами - основной нашей задачей стало спасение евреев. В те дни даже скептики и недовольные убедились, что подобная спасательная операция оказалась возможной только благодаря наличию отдельного, автономного еврейского отряда с самостоятельным командованием.

В Вильнюс были посланы две партизанки - Дина Розенвальд и Доба Девельтов. Им было поручено установить связь с Соней и быть проводниками для уходящих групп. С арийскими документами девушки покинули базу и направились в сторону города. Но они еще плохо ориентировались в лесу, заблудились, наткнулись на засаду латышских солдат и были арестованы как еврейки, пособничающие партизанам. Они клялись и божились, что они польки, приехавшие из Вильнюса на село за продуктами. Это не помогло. Латыши привели их в Мацелу, где находился литовский пост. Там их долго допрашивали и, ничего от них не добившись, решили везти назавтра в центральный полицейский участок в Рудники.

В полночь в помещении, где находились арестованные, сменилась стража. Новый караульный был пьян и сразу уснул. Доба воспользовалась этим и бежала через окно. На следующий день она вернулась на базу и рассказала о своих приключениях, но о судьбе Дины она ничего не знала.

На следующий день полицейские привезли Дину в Рудники. Ее опять долго допрашивали, но благодаря своему хладнокровию и хитрости, она убедила следователей в том, что перед ними - полька. Она потребовала себе в провожатые полицейского, который отвезет ее в Вильнюс. Она не собирается пасть жертвой новых недоразумений. Назавтра она уже была в Вильнюсе и через несколько дней возвратилась на базу с группой из сорока евреев с "Кайлиса". Добу Девельтов послали в город вторично. На этот раз она беспрепятственно прошла маршрут, связалась с коммунистическим подпольем, передала и получила информацию и вернулась в лес с оружием, которое посылало партизанам городское подполье.

Зельда Трегер, недавно прибывшая в лес с первой группой из "Кайлиса", ушла в город с заданием штаба бригады. Она выполнила задание, а по возвращении доставила еврейскому лагерю медикаменты, письма, документы и агитационные материалы для штаба бригады.

Дина Розенвальд второй раз ушла в Вильнюс, чтобы опять привести евреев. С ней пришло еще сорок человек.

Теперь в нашем лагере насчитывалось уже более 300 человек. Менее чем за месяц число еврейских бойцов в Рудницких лесах достигло приблизительно 250. С новой остротой встали старые проблемы - организационные, хозяйственные, проблемы безопасности.

Сначала лагерь был поделен на два отряда: партизанский устав не допускал крупных формирований. С приходом пополнения был основан третий отряд, затем четвертый. Все четыре отряда составили еврейскую бригаду. Ею командовал Аба Ковнер, по совместительству командовавший также первым отрядом, названным "Мститель". Командиром второго отряда - "К победе" - был Шмуэль Каплинский, третьего - "Смерть фашизму" - Яков Пренер, четвертого - "Борьба" - Абраша Ресель.

В то время все люди были еще сконцентрированы на одной базе. Операции проводились совместно. Организационное разделение не привело поначалу к каким-либо существенным фактическим переменам, но уже тогда было ясно, что неправильно и опасно держать в одном месте такое количество людей. Главная и самая большая трудность заключалась в обеспечении продовольствием 300 с лишним человек. Кроме того, по-прежнему не хватало оружия. Две последние группы прибыли совершенно безоружными, а того, что имелось в лесу, было недостаточно для самых элементарных нужд. В этих условиях добыча провианта и оружия превратилась в дело первостепенной важности, требовавшее не меньше хитроумия, дерзости и риска, чем настоящая боевая операция.

Вылазки за продовольствием необходимо было с точки зрения безопасности проводить крупными вооруженными группами. Это диктовалось близостью литовских гарнизонов и враждебностью жителей окрестных сел, опоясывавших лес. Нельзя было ходить за провиантом в ближние села, чтобы не восстановить их против себя, не выдать расположение лагеря и не ставить в затруднительное положение проживающих в этих селах осведомителей. Если же село симпатизировало партизанам и сотрудничало с ними, то в нем вообще нельзя было брать продукты.