Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Спертый, душный воздух. От нас несет потом и грязью. Нельзя ни выйти наружу, ни отворить дверь.

Смотритель дворца, встретивший нас позавчера молчаливым согласием, нынче утром заявил, что мы должны немедленно уходить. Сами не уйдем - выгонит. Ждем Тайбл Гелблюм, которая по всем расчетам уже должна была возвратиться из лесу.

В полдень оттуда пришел посланец - Ванька из коммунистического подполья, и принес страшное известие: Тайбл убита. Попала в немецкую засаду. Погибла, почти достигнув леса. Теперь все дороги под контролем, и нет прохода в лес. Проводники не придут.

Из угла до меня доносится сдавленный плач. Пространство подвала полнится безмолвным горем и безысходностью.

Витка уходит из дворца. Она идет в сторону города, чтобы разведать путь на Рудники. В город, в "Кайлис" во второй раз отправляется Зельда - за боеприпасами и хлебом.

В углу подвала засветили свечу. На полу расстелена карта, на ней компас. Над картой согнулся Аба. Его рука медленно и неуверенно прочерчивает по зеленым пятнам карты красную линию.

На третью ночь принимается решение уходить. Звучат негромкие четкие команды, даются последние указания. Отдельными звеньями нужно выбраться на окраину. Каждое звено разделено надвое и будет двигаться параллельно по двум тротуарам. Звенья уходят через пятнадцатиминутные промежутки. Место встречи крест в роще, что за Радуньским мостом. Кто-то вспоминает, что по дороге придется идти мимо католической святыни - раки остробранской мадонны - и, стало быть, не забыть снять шапки.

Уходят первые звенья. Вот и мой черед.

Дворцовый двор пустеет. Там и сям мелькают чьи-то тени. Улица Субочь длинна и по большей части пустынна. Шаги идущих - слегка неуверенные и торопливые - не вызывают здесь удивления и не привлекают внимания. Поздно вечером на окраине прохожие всегда торопятся. Улицу кутает осенний сумрак. Накрапывает дождь. Какой удивительно свежий и сладкий воздух после долгих часов, проведенных среди плесени, грязи и духоты, - воздух вольного мира! Мы дышим полной грудью. Но вот уже центр города, весь в огнях, и озаренная электрическим светом статуя остробранской святой Марии в сверкании своего оклада из драгоценных камней. Здесь всегда людно, и все крестятся, замедлив шаг и обнажив голову. Дождь усиливается; может быть, он поможет евреям благополучно миновать христианскую святыню? Этот участок проходим парами и, входя в ворота, не знаем, что ожидает тех, кто позади, и какова участь передних.

Мы ныряем в боковые переулки и проходим. И снова - окраина, лай собак, отголоски редких выстрелов (случайных или по цели?) и проливной дождь. Вдали возникает крест, а перед ним - Радуньский мост. Парочки идут обнявшись, словно спешат на ночное приключение. Караульного нет, вероятно, сбежал от дождя куда-нибудь под укрытие.

Люди прячутся в мокром кустарнике близ креста. 10 часов вечера. Темно, хоть глаз выколи. Тихая перекличка. Уже 11, а шестого звена все еще нет. По зарослям прокатывается шепоток - ждать до 12! За пять минут до полуночи люди встают, вынимают припрятанное оружие. Вдруг - звук приближающихся шагов - и пароль. Слава богу, пришли! Все тут!

Вдоль шоссе узкой полосой тянется перелесок. Продираемся сквозь чащу. Мокрые ветки хлещут по лицу, ноги то и дело скользят. Но вот роща кончилась, приходится пересечь шоссе. Прибавляем шагу. Уже есть отстающие. Им помогают. Дышим, как запаренные. Внезапно из потемок выныривают огни - стало быть, приближаемся к селу. Высылаем вперед разведчиков. Отряд замедляет шаг. Разведчики быстро возвращаются и сообщают, что впереди - мост, охраняемый часовыми. Стоп! Но обойти его невозможно, другой переправы нет. Короткое совещание наших командиров, и по колонне проходит четкий приказ: "Рассредоточиться! Приготовить гранаты!"

Идем по шоссе, не скрываясь. Печатаем шаг. Гранаты и оружие наготове. Тело послушно напряжено, сердце замерло. Вот и мост. Входим на него в боевом порядке и проходим - все. Не раздается ни единого выстрела и, кроме наших шагов, - ни звука. Часовых на мосту нет (Впоследствии от крестьян из ближнего к мосту села мы узнали, что караул в ту ночь бросил свой пост. Заслышав маршевый шаг, часовые решили, что идут крупные силы партизан, и пустились наутек.). Опасность миновала.

Снова втягиваемся в рощу, огибаем шоссе. Скоро начнет светать, а дороги в лес никто не знает. Судя по карте, мы приближаемся к Меречанке, реке в районе болот.

От колонны отделяется группа разведчиков и уходит на поиски проводника, который согласился бы провести отряд через эту незнакомую и опасную местность. Лай собак свидетельствует о близости жилья. Поход затягивается. Укрываемся в роще и ждем возвращения разведчиков.

Мы находимся близ хутора со странным названием "Сорок татар". По сведениям наших командиров на хуторе живет человек, который должен согласиться провести отряд. Разведка его находит. Ромек Кужминский готов вести нас за золотые червонцы, но только не ночью. Он утверждает, что до рассвета добраться до надежного места невозможно и предлагает ждать следующей ночи.

Колонна идет к хутору и окружает колодец. Люди взахлеб пьют воду. Мы уже давно страдали от жажды.

Пробиваются первые лучи солнца. Колонна расположилась в роще. Дождь давно перестал, с ног сброшена мокрая, а у некоторых и расползшаяся обувь. Под деревьями расстелены пальто, чулки, рубахи - авось на солнце немного пообсохнут.

Тянутся долгие, пустые часы. Кто-то пробует забыться, кто-то осматривает свои стертые, израненные ноги, и всех донимает голод: лишь тут, во время вынужденной остановки вспомнилось, что вот уже вторые сутки, как у нас не было во рту маковой росинки. К отряду прибавились двое. Это - врач Шломо Гурфинкель и его жена Эмма. Они прятались на хуторе и вышли, когда узнали, что поблизости есть группа евреев, отыскивающая дорогу в лес. Они тоже хотят уйти к партизанам. Оба молоды и полны энергии. У д-ра Гурфинкеля имеется с собой саквояж с медицинскими инструментами.

Вечереет. Возвращается Ромек с разведчиками (В группе разведчиков - Витка Кемпнер, Шмуэль Каплинский и Вульц.). Перелесками выходим к болотам и далее, по узким мосточкам, называемым в этих местах "кладкой", приближаемся к речке Меречанке. По одному пускаемся вброд. И тут перед нами внезапно открывается густая зелень огромного топкого болота. Не успеваем прийти в себя от этого зловещего сюрприза, как Ромек заявляет, что через болото он людей перевести не может. Он-де неважно себя чувствует и предлагает помочь поискать другого проводника.

Мы стоим между рекой и болотом. Неподалеку находится село Мацела - то самое, где погибла Тайбл. Близ села - немецкий гарнизон. Село надо непременно обойти стороной, но единственный путь для этого - через болото.