Пламя под пеплом - Ружка Корчак

На этой первой встрече был поднят вопрос и об оружии для группы. Ответ Гавриса был обескураживающий - оружия нету. Со временем, может, появится. Евреи должны добыть себе оружие сами. Никаких установок и указаний военного характера Гаврис не дал. Он предоставил Ковнеру и Боровской полную свободу действий, словно желая проверить и убедиться, одолеют ли евреи трудности, связанные с их первыми шагами в лесу, и многого ли они стоят на деле. Он лишь посоветовал сначала обосноваться и только затем приступить к боевым операциям. Но, как уже говорилось, это был скорее совет, чем приказ.

На первом общем смотре, проведенном утром следующего дня, Аба Ковнер объявил состав нового командования. Он также объявил, что не будет отдельного семейного лагеря и деления в зависимости от пола и способности носить оружие. Еврейский лагерь будет боевым подразделением с армейским режимом и обязательной для всех военной дисциплиной. Он сказал, что необходимо искать место для новой базы и как можно скорей ее построить, потому что здесь слишком близко к "копане". Перед отрядом - две ближайшие задачи: добыть оружие и вывести евреев гетто в лес.

У многих решение командиров вызвало удивление, возражения и даже сопротивление.

Идея оставить место, расположенное поблизости от базы парашютистов капитана Алеко, казалась опасной и недостаточно продуманной значительному числу людей, а превращение лагеря в военный отряд, подчиненный суровой военной дисциплине, пришлось не по вкусу семейным людям. Многие женщины не рассчитывали на то, что им придется стать бойцами и партизанами. Они пришли в лес спутницами своих мужей, и хотя были готовы ко всем невзгодам и опасностям, не считали необходимым внезапно превратиться в солдаток и подчиняться правилам военного распорядка. Но главные трудности были вызваны сменой командования. Прежние командиры усмотрели в новых назначениях личную обиду и пытались отнести это за счет партийных интриг (Боровская была коммунисткой), несмотря на то, что хорошо знали политический облик Абы Ковнера и его положение в качестве признанного командира ЭФПЕО в гетто.

С такими и подобными этим проблемами новому командованию пришлось столкнуться с первого же дня. Возможно, что если бы командование имело возможность провести широкую разъяснительную работу и терпеливо дождаться, пока страсти улягутся, люди быстрее поняли бы необходимость подчиниться новому положению. Но выжидать было некогда. Командование понимало, что именно первые дни и недели решают облик отряда: либо сразу и с самого начала удастся доказать, что такой еврейский лагерь - с его разношерстным составом, нехваткой оружия и специфическими проблемами - имеет право на существование в качестве партизанского подразделения и сможет выполнять свои задачи, либо всем станет ясно, что в подобном виде эта группа людей небоеспособна и, следовательно, ее надо расформировать.

Это значило подтвердить концепцию капитана Алеко (которая сама по себе была вполне законной и общепринятой до того времени во всех партизанских отрядах), а именно - что необходимо отделить годных носить оружие от негодных, дабы первые могли присоединиться к любой партизанской части, в то время как вторые должны разбить отдельный семейный лагерь и жить из милости и в полной зависимости от доброй или злой воли партизан, оперирующих поблизости. Поэтому командование с первого же дня начало твердо осуществлять свои решения, несмотря на множество помех, которые чинились со стороны самого же населения лагеря.

Приступили к закладке новой базы. Место для нее было выбрано в глубине леса, на маленьком островке посреди болота. Подход к острову был тяжелый и опасный, добраться туда можно было только по узкому, рассыпающемуся от гнили дощатому настилу: с точки зрения безопасности - идеально, но условия жизни кошмарные: сырость, грязь, землянок не выкопать, провиант поставлять по хлипкому настилу - мука. Но соображения безопасности были важнее всего. Это было единственное место, которое можно было выбрать под стоянку еврейского лагеря среди враждебного окружения, на местности, где было мало партизан.

На островке выросли шалаши, которые сооружались из веток, обложенных мхом. Ни дать ни взять - летний скаутский лагерь, а приближалась ветреная и дождливая осень. Люди делали все возможное, чтобы превратить эти хлипкие будки в жилище, которое защитит от ветра и холода близкой зимы. Строго соблюдавшийся распорядок трудовой повинности позволил создать запас дров для топки и приготовления пищи. Деревья приходилось валить на большом расстоянии от лагеря (чтобы не выдать вырубками местонахождение базы) и доставлять на остров по ненадежному "мосту".

Были назначены инструкторы по стрелковому делу. В лагере было много людей, которых надо было обучить хотя бы элементарным навыкам обращения с оружием. Начались занятия. На следующий же день после первого смотра командование занялось организацией разведки. Несколько бойцов во главе с Хаимом Сольцом, который знал местных крестьян, отправились искать людей, подходящих для роли осведомителей еврейского партизанского лагеря. Надо было срочно наладить связь хоть с несколькими крестьянами, хорошо ориентирующимися в окрестностях, знающими местное население и готовыми сообщать разведчикам о событиях в этом районе - передвижениях немцев, настроениях в селах. Ясно было заранее, что такой крестьянин, даже если он согласится, помогая нам, подвергать риску жизнь свою и своей семьи, не станет этого делать только из симпатии к евреям или к партизанскому движению (и главное - не предадут ли эти люди, можно ли полагаться на них?).

Строительство новой базы только началось, быт лишь начал налаживаться, разведка едва родилась, но группа людей уже отправилась на первую операцию добывать оружие. По сведениям разведки в заречном селе Дорогоже живет семья, сотрудничающая с оккупантами, у которой есть винтовки и пулемет.

Несколько человек во главе с Абой Ковнером, вооруженные, кто по-настоящему, а кто деревянными "ружьями", пришли ночью в село. Инсценированными громкими "приказами" было создано впечатление, будто дом окружен крупными силами партизан. При неверном свете лучины в доме пришельцы объявили, что пришли изъять у хозяев оружие. Хозяйка ударилась в плач, хозяин поминутно крестился, уверяя, что оружия нет и никогда не было, взрослые сыновья помалкивали.

Наши ребята, для которых это был первый опыт такого рода, почти что поверили. Хозяйка позвала всех к столу. Они уселись и принялись не спеша уминать хлеб, запивая молоком. Внезапно командир вскочил и приказал поднять руки вверх, встать к стене и выдать оружие. В ответ - вой и клятвы, что говорят истинную правду. Ребята скомандовали всем мужчинам выходить во двор, женщинам было сказано, что их мужей и сыновей поставят к стенке, если оружие не найдется. Раздался выстрел (во дворе выстрелили в воздух), женщины заголосили еще громче, но не признались. Ребята уже готовы были поверить и уйти, как вдруг часовой во дворе заметил, что один из задержанных пустился наутек.