Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Мы стоим между рекой и болотом. Неподалеку находится село Мацела - то самое, где погибла Тайбл. Близ села - немецкий гарнизон. Село надо непременно обойти стороной, но единственный путь для этого - через болото.

Разведчики уходят с Ромеком на поиски нового проводника, и нам не остается ничего другого, как снова ждать, предаваясь невеселым мыслям. Утомление, которое во время ходьбы как-то превозмогается, сейчас свинцом растеклось по всему телу. Кажется, больше не будет сил продолжать дорогу и заставить ноги идти вперед.

Разведчики возвращаются с каким-то темнолицым недотепой. Парень даже с трудом понимает, чего мы от него хотим. Неужели он выведет отряд через болото? И все же пускаемся в путь. Разведчики с мальцом - впереди. Безмолвное болото, не подававшее до сих пор ни малейших признаков жизни, словно проснулось, как только нога человека ступила на его поверхность. Оно расступается, затягивает вглубь, в трясину...

Мы по горло в болотной жиже. Ноги тщетно ищут опоры, руки, пытающиеся уцепиться за какой-нибудь торчащий сук, хватают воздух, тело теряет равновесие. Трясина засасывает ботинок, нога с трудом вырывается из плена босой. Люди оскальзываются, проваливаются с головой.

Двигаться дальше невозможно. Проводник заблудился или вообще не знает дороги. Через это громадное болото есть лишь одна надежная тропа, и, если ее не отыскать, нет никаких шансов добраться до цели. Командиры приказывают прекратить движение. В грязи, босые или в одном уцелевшем башмаке, потные и мокрые люди выбираются назад на узкий перешеек и ждут результата разведки.

Время идет. Несколько человек бьются в болоте в поисках спасительной тропы, а проводник пробует убедить нас, что можно пройти через Мацелу, и когда его предложение отвергается, объявляет, что больше сделать ничего не может. На него сыплются угрозы, уговоры, обещания повысить вознаграждение - а поиски тем временем продолжаются. И вдруг желанная тропа - извилистая нитка бревен, вьющаяся по болоту, - обнаруживается.

Вооружившись заготовленными на привале шестами, мы по одному вступаем на этот "мост" шириной в ступню. Люди оступаются, проваливаются в жижу, но шест, протянутый идущим сзади, помогает выбраться. Надо спешить. Если поход через трясину до вечера не кончится, придется заночевать тут же, прямо на "мосту"... Не все выдерживают этот тяжкий путь. Кто-то останавливается, не в силах больше двигаться. Его принуждают продолжать путь угрозами и силой.

Через несколько часов мучительной ходьбы, казавшейся бесконечной, мы, наконец, ступили на твердую почву опушки векового бора. Он вырос перед нами, как дивное видение, как чудо, на которое мы уже и не надеялись. Пасший коров старик посохом показал нам, куда идти.

Мы - на границе партизанского края. А вот и широкий грунтовой тракт, испещренный следами ног, лошадиных копыт и колес. Это - "копана" ("Копана" насыпь, сделанная тут для прокладки большой шоссейной магистрали до начала германо-польской войны. Строительство шоссе затеял Пилсудский, часто приезжавший сюда с многочисленной свитой на охоту. Для этого он и начал строить дорогу, облегчавшую доступ в богатые охотничьи угодья.) - главная из дорог, ведущих к партизанским базам. По бокам "копаны", как стража, выстроились, переплетаясь кронами, могучие дубы, ели и березы с густым подлеском - темная сплошная чащоба, непроницаемая для солнца и человеческого глаза. А сама дорога сверкает разноцветьем палой листвы, расстелившейся широкими коврами по оранжевому песку.

"Стой! Кто идет?" - раздается внезапно окрик по-русски. "Партизаны. ЭФПЕО", - отвечает наш командир, не зная другого пароля. Из-за деревьев точно по волшебству возникает человек. Шапка советского образца, усы, автомат. Человек бежит и падает в объятия к первому подошедшему. Должно же было так случиться, что первый партизан-часовой, которого мы встретили в лесу, оказался Тевкой Гальпериным, членом ЭФПЕО, ушедшим несколько месяцев тому назад из гетто в Нарочь! Сегодня он первым принимает своих товарищей на пороге новой главы в истории их тяжкой борьбы.

Этот раздел был написан через тринадцать лет

после выхода в свет первого издания книги

"Пламя под пеплом" и дается здесь отдельной главой,

завершающей повествование.

Изложение событий основано на подробных

свидетельствах участников сопротивления,

в большинстве случаев опрошенных мною лично,

а также на документах из архивов "Морешет"

и "Яд ва-Шем".

Автор.

В РУДНИЦКИХ ЛЕСАХ

В КОНЦЕ СЕНТЯБРЯ 1943 ГОДА, КОГДА ГРУППА ЭФПЕО пришла в Рудницкие леса, в этом районе было еще мало партизан. Первые базы были заложены лишь недавно и служили главным образом очагами развития партизанского движения на месте.

Большое опоздание, с которым тут началась партизанская война, объяснялось значительным расстоянием от фронта, непосредственной близостью к крупному городскому центру (Вильнюсу), а также изобилием местечек и сел, населенных, в основном, литовцами, которые, как правило, сотрудничали с оккупантами. Кроме того. Рудницкие леса не были сплошным лесным массивом, где можно передвигаться с места на место, не пересекая при этом магистральные шоссейные дороги и не встречая сильных вражеских гарнизонов. Все это привело к тому, что только во второй половине 1943 года с общим ростом партизанского движения и после побед Советской Армии, вызвавших существенную перемену в умонастроениях местных жителей, этот район подключился к организованной партизанской борьбе.

В этот период из лесов Нарочи сюда пришел авангардный отряд Литовской бригады. В задачу отряда входило основать в этой местности базу партизанского движения, которое со временем своими действиями и уже одним своим присутствием обеспечит принадлежность этого района (включая Вильнюс) к будущей Литовской республике. Такая задача и методы ее решения с первого же момента обусловили особый и весьма сложный характер деятельности как авангардного отряда, так и самой Литовской бригады, появившейся позже.

Партизанам приходилось не только воевать с противником, но и бороться с сопротивлением гражданского литовского населения и одновременно завоевывать его симпатии и доверие к будущему советскому строю и его нынешним посланцам. Они должны были заниматься агитационной, политической и организационной работой в сети, простиравшейся до Вильнюса. Поэтому партизанское командование в лесу являлось и центром коммунистического подполья в городе, и вся его деятельность проходила в тесной связи с городом. Во главе литовской группы стоял Гаврис, литовский коммунист. Он пока еще не занимался партизанскими боевыми операциями, а налаживал связи с городом, зондировал почву среди местного населения и строил базу. Он ждал прихода партизанских частей из Нарочи с их постоянными командирами и оружием.