Превратности судьбы - Аманда Квик

— Хорошо, пусть так. Но я клянусь, что в будущем не допущу, чтобы хоть волос упал с вашей головы.

Она погладила его по щеке.

— Правда?

— Конечно. Потому что у меня просто нет выбора. Прошлой ночью, когда я нес вас на руках, вы сказали, что любите меня.

— Да, кажется.

— И я понял, что никогда не говорил вам, что тоже люблю вас. Я полюбил вас с того самого дня, как увидел в гостиной у леди Помрой во время сеанса чтения. И всегда буду вас любить.

Вирджиния возликовала, но тотчас сила воли пришла на помощь, и она ничем не выдала своих чувств.

— Романтические ухаживания нам ни к чему, — заявила она. — Узы, которые, по-вашему, нас связывают, именуются физической близостью, и этого вполне достаточно. Пока достаточно.

Оуэн наклонился и поцеловал ее в лоб. Когда же он поднял голову, его глаза горели.

— Для мужчины моего склада физическая связь означает связь любовную. Для меня это одно и то же.

Вирджиния долго всматривалась в его лицо, скрытое в полумраке. Наконец спросила:

— Откуда вы можете это знать?

— Суитуотеры очень серьезно относятся к таким вещам. Это — часть нашего таланта. Так что поверьте мне, пожалуйста.

— Но вы должны понимать, что я не стану любовницей женатого мужчины. Не хочу жить в тени, как моя мать.

— Неужели какой-то женатый мужчина просил вас стать его любовницей? — Глаза Оуэна блеснули мрачным юмором. — Если так, сообщите мне его имя — и он исчезнет.

— Я говорю серьезно.

— Вы глубоко оскорбляете меня, если думаете, что я способен держать на стороне любовницу, являясь мужем другой женщины и отцом ее детей. Понимаю, в высшем обществе так бывает сплошь и рядом, но только не в семье Суитуотеров. — Оуэн лукаво улыбнулся. — Наши дамы такого просто не позволят.

Вирджиния смотрела на него в немом изумлении. Наконец пробормотала:

— Но вы обязаны жениться на женщине своего круга. Ведь это — ваш долг перед семьей.

Оуэн усмехнулся и проговорил:

— Вирджиния, мои родственники охотники на чудовищ. Не на лисиц, оленей или белок. И за свои услуги мы берем деньги, если можем. То есть у нас — семейное предприятие, как я сказал миссис Крофтон. Боюсь, мне не удастся скрыть тот факт, что мы зарабатываем на жизнь собственным трудом. Так какую же ступень общественной лестницы вы нам, Суитуотерам, отводите?

— Подобные соображения мне как-то не приходили в голову, — призналась Вирджиния.

— В том же, что касается выбора жены, Суитуотеры не связаны условностями общества, — продолжал Оуэн. — Мы просто не можем позволить себе такое. Слишком многое зависит от того, найдется ли та, единственная женщина. К счастью, я нашел вас. Вы нужны мне, чтобы преодолеть зов ночи.

— Не понимаю…

— Мужчина рода Суитуотер должен жениться на женщине, которая примет его талант и насущную потребность выходить на охоту. Такая женщина будет ему и любовницей, и соратницей. Мы выбираем женщин, которые умеют хранить семейные тайны и охранять их от любопытства посторонних.

— Да, конечно, я понимаю, насколько важен для Суитуотеров вопрос доверия в браке. Но при чем здесь я?

— Обычного доверия мало, — мягко возразил Оуэн. — Речь идет о выживании.

— О чем вы?..

— Я хочу поведать вам величайшую из тайн нашей семьи. Мужчины моего рода могут выжить на охоте только в том случае, если им повезет найти правильную женщину. Каждый из нас должен найти ту, к которой будет по-настоящему привязан. А тот, кто не сможет создать такой союз, обречем.

— На смерть? — ужаснулась Вирджиния. — Не могу в это поверить!

— Конечно, мы боимся не смерти. В конце концов, все умираем. Нам грозит кое-что похуже. Долгое, холодное и пустое существование, которое мы зовем «ночным скитанием». Когда Суитуотер становится ночным скитальцем, жажда охоты отравляет его, и тогда уже для него не существует ничего, кроме охоты, — все прочее теряет значение, и мы чувствуем лишь жажду крови. Это абсолютная одержимость, которую никогда не преодолеть. Вечный мрак становится нашим уделом, и остается только один выход.

— Самоубийство?

— Наверное, можно сказать и так. — Оуэн выпрямился. — Суитуотер, по-настоящему пристрастившийся к «ночным скитаниям», сознательно ищет опасность. Начинает охотиться в одиночку. Снова и снова рыщет по улицам, выискивая жертву. Однажды он допускает просчет. Иногда — намеренно.

Вирджиния содрогнулась.

— В ту ночь, когда на вас напали, один из ваших племянников намекнул, что ваша семья встревожена, — мол, вы начали бродить по улицам по ночам! Теперь я понимаю их тревогу. Неужели страшное наваждение, о котором вы говорите, начинает вас одолевать?

Оуэн улыбнулся.

— Уже нет, ведь я нашел вас. — Он начал расстегивать рубашку. — Осталось только убедить вас выйти за меня замуж.

И ей тотчас стало ясно: это — тот самый мужчина, которому она может доверять. Тот, кого она так долго ждала. И если Оуэн говорит, что любит ее, то так оно и есть.

Вирджиния улыбнулась и проговорила:

— Что ж, принимая во внимание все сказанное вами, вряд ли смогу отказать.

Его глаза потеплели.

— О, Вирджиния.

— Я люблю вас, Оуэн Суитуотер. Вы единственный мужчина, который может меня понять. Единственный кого не испугает мой талант. Вы нужны мне не меньше, чем я нужна вам. Я буду любить вас до конца своих дней и даже после этого, если такое возможно…

Оуэн расплылся в улыбке:

— Так и должно быть.

Он присел на край постели. На пол упал его сапог, затем — второй. Вирджиния смотрела, как он освобождался от кожаного чехла с ножом. Затем он встал, но лишь для того, чтобы сбросить брюки. После чего вернулся к ней, сгорая от любовной лихорадки. Он дотронулся до нее, и Вирджинию пронзила дрожь — обычная реакция на прикосновение его рук. Из самых глубин ее существа поднималось страстное желание.

Она наслаждалась ласками его сильных рук, а ее ласки отозвались в его теле дрожью.

Потом их тела соединились, выбрасывая потоки самой могучей энергии — энергии любви.

Глава 45

— Как вы нас нашли? — спросила миссис Крофтон.

И снова все собрались в крошечной гостиной, так что получилось сущее столпотворение. Вирджиния с Шарлоттой занимали диван, миссис Крофтон присела на один из резных стульев, а четверо Суитуотеров не стали подвергать риску хрупкую мебель; они расхаживали по гостиной, точно огромные хищные кошки, или же подпирали стены.

— Я установил, что единственной наследницей по завещанию леди Холлистер является женщина по имени Альцина Норгейт, — сообщил Оуэн. — Но этот след, казалось, никуда не вел. Тогда я вспомнил обстоятельства с самого начала и попытался рассмотреть все поддругим углом.