Разрушенный рыцарь - Милена Янг

«Я не люблю Терезу», — уже во второй раз совершенно ясно осознал парень. Лишь почти потеряв Эви, он смог это понять. Он знал, что Эви его не простила, но ее молчание и то, что она не прогнала его, было самым большим, на что Дамиан мог пока надеяться.

Парень осторожно поправил ей одеяло, подоткнув края. Не смея коснуться ее, он просто сидел рядом, оберегая сон девушки. Дамиан поклялся себе, что останется с ней. «Навсегда» при его болезни было практически несбыточной мечтой. Он останется с ней до тех пор, пока его сердце не остановится.

* * *

— Тереза, прости меня.

Спустя долгое время она наконец решилась встретиться с матерью. Вместе они посетили службу в церкви, а потом девушка отправилась домой к родителям. Она изумленно смотрела на мать, не веря своим ушам. Мама извиняется?! Впервые за всю жизнь…

— Мам… — осторожно произнесла Тереза, вглядываясь в зеленые глаза Эмили.

— Мне жаль, если я на тебя давила, Тереза. Просто, понимаешь, я очень волнуюсь за тебя.

«Это точно моя мама?» У девушки слезы навернулись на глаза. Неужели она и впрямь о ней заботится?

— Ты ведь читаешь Новый Завет, Тереза. Помнишь Евангелие от Матфея, главу восемнадцатую, стих третий?

— «Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит», — произнесла девушка.

— Именно так. Спроси себя, как часто ты позволяешь себе поддаться соблазну? Выбирать людей, которые близки к дьяволу?

— Мам, если я общаюсь с человеком, который не уверовал в Господа, это не означает, что я сама приобщаюсь к его грехам.

— Но это так. Ты даешь пищу Сатане, становишься открытой для любой бесовской напасти. Такие души не наследуют Царствия Божия.

— К чему ты клонишь? — вздохнула Тереза.

— К тому, что я действительно хочу тебе только добра. И я люблю тебя. — Она притянула Терезу к себе и обняла. — Как и папа. Джеймс изменился, он исповедался в своих грехах. Я не любила твоего отца, когда мы поженились. Это тоже был брак по расчету. Но любовь пришла позже.

Послышался стук в дверь спальни, где они находились. Отец вошел и сел на край кровати рядом с ними.

— Я знаю, что ты примешь правильное решение, доченька. Этот брак касается не только вас. Он затрагивает и нашу жизнь. Мы дали тебе свободу, позволили провести какое-то время без контроля, потому что осознали: наша опека душит тебя. — Папа потрепал ее по волосам. — Нам с мамой очень жаль. Ты самое ценное, что у нас есть. И я уверен, ты не заставишь нас прятать глаза.

— Мы любим тебя. — Голос матери был тихим, но Терезе он показался громче крика. — Пожалуйста, подумай еще раз. Может быть, ты дашь Джеймсу и нам шанс доказать, что все может быть по-другому?

«Мы любим тебя». Они любят ее! По-настоящему любят! Это не мог быть самообман. Они впервые смотрели на нее с такой теплотой, что у девушки сердце сжалось. Этих слов она ждала всю жизнь. Именно от них. От мамы и папы. И, чтобы сохранить родительскую любовь, Тереза была готова на что угодно. Даже на брак с человеком, которого не любит.

* * *

Рафаэль был на сеансе у психотерапевта. Двенадцатом. Последнее время он регулярно его посещал. Каждую неделю. Не без поддержки Терезы. Это было его личным решением, но девушка так или иначе придала Рафаэлю храбрости.

Его ОКР поддавалось терапии. И даже гапто-фобия (панический страх перед прикосновениями людей) стала сносной. В последнее время Рафаэль начал пожимать руки своим знакомым. Неплохой прогресс для того, кто прежде не мог вынести никакого физического контакта.

Психотерапевт, мистер Беккер, был настоящим профессионалом. Психика у его пациента, в чем он, к удивлению Рафаэля, убедился, была в порядке, но зато обнаружился весомый багаж из детских травм и фобий. И каждую из них они тщательно прорабатывали при помощи когнитивно-поведенческой терапии. Рафаэль вышел из кабинета мистера Беккера, погруженный в свои мысли. Конечно, им предстоял долгий путь до окончательного выздоровления, но он собирался бороться.

Декабрь подходил к концу. В Данверсе было спокойно. Словно не было нападения в Тартаре, не было убийства Вильяма.

Рафаэль решил вернуться в свой дом. Они вместе с Терезой все обустроили. Вызвали службу уборки, чтобы из дома вывезли весь мусор и все начисто отмыли, купили новую мебель. Обои выбирали и клеили сами, им нравилось делать что-то вместе. Новое зеркало висело в ванной. Дом больше не был серым. В нем было уютно и тепло. Туда хотелось возвращаться. Особенно когда там его ждала Тереза. Он уговорил ее переехать к себе сразу же, как дом был отремонтирован. Тереза согласилась, к его радости.

Время после переезда от Дамиана пролетело очень быстро. Рафаэль с Терезой проводили его за прогулками, учебой в университете и долгими вечерами в домике на дереве, сидя спина к спине и читая друг другу вслух книги. Он очень любил слушать ее голос. Единственный, кто был способен заглушить боль и кровавые кошмары Рафаэля.

Дамиан последний месяц безвылазно провел в больнице, отказываясь покидать свою сводную сестру. Их родители вернулись на следующий день после того, как Эви вышла из наркоза. Насколько было известно Рафаэлю, с девушкой работали психологи.

Дамиану было сейчас не до друзей, но тем не менее они не прервали общения. Когда у него появлялась минутка, он обязательно звонил Рафаэлю и Терезе, пару раз они встречались в больнице.

Эви сильно изменилась. Она мало чем напоминала ту язвительную, яркую, энергичную девушку. Теперь она почти не говорила. Все время молчала. Только изредка перекидывалась парой слов с родными. За последний месяц ее сахар взлетел до чудовищных отметок, и Эви перевели на инъекционную инсулинотерапию. Вчера девушке исполнилось восемнадцать. Дамиан «похитил» сестру из больницы и устроил ей настоящий праздник. В подробности Рафаэль не был посвящен, но знал от друга, что она впервые за эти месяцы улыбнулась.

Идя по улице, Рафаэль случайно заметил маленькую девочку, которая тихо всхлипывала, закрыв лицо руками и сидя на холодной земле. На ней была розовая куртка и розовый шарфик. Неподалеку валялся перепачканный рюкзак такого же цвета. В былые времена Рафаэль спокойно прошел бы мимо, но теперь, повинуясь неведомому импульсу, ноги сами понесли его к малышке.

— Привет. Что случилось? — Он склонился над рыдающей девочкой.

— Мой… мой котенок. — Она показала пальчиком на крышу небольшой постройки, где, притулившись на самом краю, и правда сидел напуганный котенок. — Я не могу туда залезть, — всхлипнула она. — Он боится слезать и мяукает уже