Разрушенный рыцарь - Милена Янг

плохо, но она съела только потому, что он дал ей это? Даже во вред себе? Дамиан прикрыл глаза. Многое стало проясняться.

— Когда к ней можно будет зайти? — спросила Джессика.

— Только через несколько часов. Пациентка пока под общим наркозом.

* * *

Несколько часов растянулись в сутки. Эви очень тяжело отходила от наркоза. Ее сильно тошнило, мучили галлюцинации. Она долго бредила, и врачи никого не пускали к девушке. Только полчаса назад они, уставшие, вышли и объявили, что девушка в сознании и ее состояние стабилизировалось. Первыми, конечно, к ней зашли бабушка и дедушка. Они долго о чем-то разговаривали. Дамиан нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла перед палатой, где сидел в ожидании, готовый сорваться в любой момент. Наконец пожилая пара вышла.

— Я могу зайти к ней?

— Да. — Джессика тронула Дамиана за локоть и посмотрела на него умоляющим взглядом. — Только не расстраивай ее.

— Никогда, — пообещал он твердо.

Ни за что! Больше не струсит. Дамиан был готов принять все, что она ему даст. Пощечину, ненависть, злость. Заслужил. Только бы не прогнала! Хотя и с этим он справится. Дамиану было достаточно одного взгляда на нее. Он и не знал, как сильно ему не хватает света в жизни, пока не лишился его.

Дамиан осторожно открыл дверь. Эви лежала на кровати у окошка. Очевидно, что его шаги услышала, но голову к нему так и не повернула. Смотрела на стену, пол, шкаф, окно — куда угодно, но не на него.

— Эви, — тихо позвал ее парень.

Ноль реакции. Словно его здесь и не было. Но Дамиан заметил, как напряглась ее рука, безжизненно лежавшая поверх одеяла. Как она сжала губы. Синие болезненные тени залегли под глазами. Бледная. Измученная. И все еще самая красивая в мире. В пустыне страхов, кошмаров и тревоги расцвел маленький цветок. Дамиан словно сам вернулся к жизни. Просто увидев ее.

Он подошел к девушке и осторожно опустился на стул возле ее кровати. Эви чуть заметно вздрогнула. Между бровями залегла складка, которую он тотчас захотел разгладить пальцами.

— Эви, — повторил Дамиан, не сводя глаз с девушки. Ему нравился звук ее имени.

Она снова вздрогнула. Упрямо еще крепче сжала губы. Сильнее нахмурилась.

— Малышка. — Дамиан смотрел и смотрел на нее и не мог наглядеться.

Она рядом. Ему больше не было больно. Его рука лежала на белом одеяле в паре дюймов от ее. Но Йохансен боялся даже дотронуться — к руке Эви была присоединена капельница, и сама она выглядела такой хрупкой, что Дамиан тревожился, не навредит ли ей это.

— Посмотри на меня, малышка, — попросил он тихо.

Она повернула голову. И Дамиан замер от пустоты в ее глазах. Его словно заморозили и поместили в ледник. Никогда прежде Эви так на него не смотрела. Словно он был ничем. В ее синих глазах не было ненависти, обиды или злости. Там просто была пустота. И это его ранило сильнее. Дамиан не хотел видеть в глазах Эви то, что было у него самого, когда потерял маму.

— Огонек, — хрипло прошептал парень.

А потом его прорвало. Разом рухнули все барьеры, и он разрыдался как маленький от ощущения полной беспомощности.

Эви не отреагировала. Она безучастно смотрела, как Дамиан плакал. Как просил его простить. Как что-то говорил, говорил, говорил… А потом все же взял ее за руку. Очень бережно, словно одно лишнее движение — и маленькая ладошка рассыплется. Наклонился и прижался губами к тыльной стороне ладони и нежно, едва ощутимо поцеловал каждый палец.

Теплая. Живая. С опаской прижал свои ледяные пальцы к пульсу с внутренней стороны запястья, желая убедиться, что он бьется. Конечно, бьется.

Толчки крови под подушечкой указательного и среднего пальцев. Ритмичные, мерные. Нормальные, черт побери! Нормальные! Дамиан смог наконец сделать вдох. Ноющая боль в груди разжала свои смертоносные тиски. Он ощутил умиротворение. Короткий миг спокойствия, словно мир обрушился, но он уцелел.

— Почему я не умерла? — тихо спросила девушка, и его сердце провалилось куда-то вниз.

— Эви…

— Я хотела попасть к моему папе.

Дамиан снова ощутил тянущую боль в груди.

— Посмотри на меня, — попросил он.

— Почему я не умерла? — повторила она громче.

Свободной рукой он погладил ее по щеке. Губы Эви дрожали. Глаза блестели от слез. Он и сам снова плакал. И совершенно не стыдился этого.

— Не плачь, — тихо произнесла Эви. Протянула слабую руку и вытерла с его щеки скатившуюся слезинку.

Черт возьми, она разбивала его сердце вдребезги. Своей заботой. Тем, что даже сейчас хотела облегчить его боль.

— Ты не виноват. — Эви закрыла глаза. — Не смей винить себя.

Его огонек, беззащитная, уязвимая, но даже в такой ужасной для себя ситуации утешает его!.. Дамиан ненавидел себя. Ненавидел за то, что относился к ней пренебрежительно, что испытывал к ней гораздо больше, чем братскую любовь. Ненавидел, что из-за этого наговорил ей отвратительных вещей. Ненавидел, что причинил ей так много боли.

— Я хочу к папе, — сказала девушка и отвернулась. — Когда меня сбила машина и я лежала там… На миг мне стало так спокойно. Как после его смерти не было никогда. Мне кажется, я видела его.

— А как же я? — сорвавшимся голосом поинтересовался Дамиан. — Обо мне ты не подумала?

— Подумала? — повторила за ним Эви. — Ведь я же пустышка. У тебя есть много близких людей. Тебя утешат, я в этом не сомневаюсь.

— Посмотри, черт возьми, мне в глаза! — потребовал Дамиан, потому что Эви снова от него закрылась.

— Ты сам мне это сказал.

Она равнодушно пожала плечами, но он знал, что это только маска.

— Я идиот, слышишь? — Дамиан погладил девушку по щеке. От невинного контакта его ладонь закололо тысячами иголочек. — Все, что я наговорил тебе, ложь.

— Это уже неважно. — Она отвернула голову, ее ладонь выскользнула из его руки. Сердце заныло от утраты.

— Важно. У меня есть друзья, это так. Ты права. Но разве есть у меня еще один огонек?

Девушка моргнула и наконец посмотрела на Дамиана. Пристально. Словно на один ничтожный миг он смог завладеть ее вниманием.

— Ответь мне.

— Н-нет.

— Вот именно. Поэтому не оставляй меня, пожалуйста.

Эви до боли прикусила нижнюю губу. Никогда прежде ей не доводилось видеть Дамиана в таком отчаянии. Таким напуганным. Таким… словно она и правда для него что-то значила.

— Какая тебе разница?

— Как я буду жить в темноте, если мой огонек не будет мне светить? — прошептал он. — Я просто последую за тобой.

Она притихла и отвернулась к окну. Вскоре ее дыхание выровнялось. Огонек заснул.