Рубеж отхода - Марко Клоос

мал. Спускаясь по ламинированному стальному пандусу «Стрекозы», я оглядываюсь и вижу, что десантный корабль занимает большую часть свободного пространства. Я вижу заправочный зонд, автоматизированный заряжающий боеприпасы и почти ничего больше, кроме двух матросов, поднимающихся на корабль, чтобы проверить, закреплены ли боеприпасы. У переборки перед нами стоит капрал в форме флота с перекинутым через грудь PDW. Я останавливаюсь у конца хвостового пандуса и отдаю честь цветам NAC, нарисованным на переборке над головой капрала.

«Разрешите подняться на борт и доложить командиру», — говорю я.

Капрал отвечает мне приветствием. «Разрешаю», — говорит он.

Я схожу с трапа на палубу, и доктор Стюарт следует за мной. «Это очень маленький ангар», — говорю я капралу, когда мы подходим к люку. «Самый маленький из всех, на которых я когда-либо бывал».

«У нас нет авиационно-космического подразделения, за исключением двух самолётов-невидимок, — говорит капрал. — И у них есть отдельные спальные места в корпусе. Ангар предназначен только для перегоночных рейсов и посетителей».

«Понятно», — я оглядываюсь через плечо и вижу, что кончики крыльев «Стрекозы» едва-едва отстоят от стен, чтобы мимо них могла протиснуться повозка с боеприпасами.

«Ну, это не авианосец», — говорит он. Люк перед ним бесшумно открывается. «Но всё новое и блестящее. Лучший камбуз во флоте, гарантирую».

———

Полковник Кэмпбелл стоит у тактического дисплея, скрестив руки на груди, когда я вхожу в БИЦ вместе с доктором Стюартом. Он оборачивается и коротко отвечает мне приветствием, прежде чем протянуть руку.

«Добро пожаловать на борт, мэм», — говорит он доктору Стюарту. «Вы первый гражданский на этом судне после пробного круиза».

«Спасибо», — отвечает она. «Ваш корабль, э-э, впечатляет».

«Вряд ли», — улыбается он. «Мы — прославленный патрульный катер. Но спасибо за комплимент». Он тоже протягивает мне руку, и я её жму.

«Мистер Грейсон. Рад видеть вас целым и невредимым. Похоже, вы живы с тех пор, как я видел вас в последний раз».

В последний раз я видел полковника Кэмпбелла, когда он был коммандером. Примерно через год после нашей первой ссоры с ланкийцами на Капелле-Ак у нас изменили структуру службы, и мы с коммандером сидели у ринга при первом контакте. Коммандер был старшим помощником на моём первом назначении на флот, и тот корабль в итоге оказался разбросан по всей Капелле-Ак мелкими обломками.

«Да, сэр», — говорю я. «Не мог оставить всё как есть. Последние три года — боевой наводчик».

Полковник Кэмпбелл кивает. «Я знал, что тебе будет скучно быть консольным жокеем. Когда ты впервые явился ко мне на Версаль , у тебя уже был значок за высадку и Бронзовая звезда на кителе».

БИЦ — очень камерное учреждение, как и всё остальное на этом корабле. В нём всего полдюжины человек, меньше трети персонала центра управления авианосца. Старпом « Инди » — невысокая и коренастая женщина с рыжеватыми волосами, которую полковник Кэмпбелл представляет как майора Реннер. Она отвечает на моё приветствие и жмёт руку доктору Стюарту.

«Думаю, пора переходить к делу», — говорю я. «Не против, если я позвоню домой и потом пообщаюсь с вашими ребятами из отдела нейронных сетей и оружия?»

«Она вся ваша», — говорит полковник Кэмпбелл. «И, думаю, я говорю от имени всех в нашем жалком подобии флота, когда говорю: „Цельтесь хорошенько“. У нас всего один снаряд, и перезарядки не требуется».

———

«Фэллон, это Грейсон. Я настроился на Инди и готов начать Дверной стук».

Операция «Дверной стук» — это наш модный термин для обозначения плана «Грузовик гибели», который всё ещё пересматривается, несмотря на то, что мы готовимся отправить « Гэри И. Гордон» в путь. Я никогда не понимал, почему флот любит называть невоенные суда, например, тендеры, в честь героев войны с наземными орудиями, но думаю, что её тёзка — кавалер Медали Почёта, насмерть защищавший экипаж самолёта в какой-то полицейской операции ещё до создания Североамериканского авиаотряда, — одобрил бы, если бы мы использовали его корабль, чтобы попытаться впервые в истории уничтожить корабль-семенник «Лэнки».

«Грейсон, Фэллон. Понял. Наземные службы всё ещё наполняют последнюю партию грузовых контейнеров прохладительными напитками. Они должны быть на пути к орбите примерно через девяносто минут».

Наземные службы колониальных кораблей выполняют свою обычную работу по заполнению стандартных грузовых контейнеров флота водой и запуску их на орбиту для пополнения запасов. Флот использует воду в качестве топлива для реакторов и для обычных нужд человечества, а Новый Шпицберген – один из наших межгалактических водопоев. По прибытии на орбиту грузовое судно использует свои орбитальные буксиры для сбора контейнеров и прикрепления их к зажимам контейнеров снаружи корабля. Экипаж «Гордона » разработал систему, которая позволит нам дистанционно заливать внутренние помещения корабля содержимым одного из этих контейнеров, используя перекачивающие насосы и собственные линии распределения груза корабля крайне нерегулярным образом, что потребовало отмены всех основных и второстепенных протоколов безопасности. По словам научной команды, несжимаемая вода сделает корабль более эффективным снарядом и более устойчивым, чтобы выдерживать постоянное ускорение в четыре g, необходимое для перехвата семенного корабля «Лэнки» в расчетной точке его оборота.

«Боги сейчас в двух миллионах километров от русских», — говорит тактик позади меня. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на график: красный значок крейсера SRA и оранжевый значок Lanky почти слились на голографическом дисплее.

«Ого, — говорит полковник Кэмпбелл. — Похоже, флот подобрал наших друзей в броне. Боевая группа меняет курс и ускорение».

На сюжете группа значков оперативной группы флота — « Мидуэй» и его эскорт — отклоняется от траектории перехвата, на которой двигалась последние двенадцать часов. Они находятся в половине астрономической единицы от Нового Шпицбергена, в семидесяти пяти миллионах километров и всё ещё в двухстах миллионах километров от российского корабля и его преследователя «Лэнки».

«Они едут задним ходом?» — спрашиваю я.

Полковник Кэмпбелл качает головой, не отрывая взгляда от участка. «Нет. Они бегут».

Он увеличивает соответствующую часть дисплея и вращает ее, чтобы сориентировать тактические символы в плоскости, которую я могу видеть.

«Они ускорились. Судя по скорости, они стремятся к максимальной скорости. И они летят под углом в девяносто градусов от наших гостей. В дальний космос».

«Они бегут», — повторяю я. Мне хочется разозлиться на командира оперативной группы, который решил сделать благоразумие главным достоинством, вместо того чтобы вернуться к нам и защитить единственное поселение НАК в системе от почти неминуемого уничтожения, но в глубине души я не могу его винить. В глубине души я бы предпочёл быть сейчас на « Мидуэе» . Возможно, они окажутся последними выжившими людьми в системе Фомальгаут, когда