Рубеж отхода - Марко Клоос

часах от Нового Шпицбергена, использование трети нашей наступательной авиации для доставки двух человек в « Индианаполис» кажется крайне расточительным и неразумным, но стелс-птицы « Инди » не рассчитаны на перевозку пассажиров и не могут нас подобрать.

«Когда вы в последний раз были в космосе?» — спрашиваю я доктора Стюарт, пока мы поднимаемся по трапу «Стрекозы». Она оглядывает грузовой отсек, который, как обычно, уставлен подвесными сиденьями для полностью бронированных бойцов.

«С тех пор, как я сюда приехала, — отвечает она. — Три года и девять месяцев. Хотя я ни разу не ездила на таком».

«Десантный корабль класса «Стрекоза». Это грозный маленький зверь. Вмещает целый взвод космодесантников в броне и обеспечивает огневую поддержку после высадки».

«Это выглядит подло», — соглашается она.

Мастера загрузки нет, только два пилота впереди. Я подхожу к пульту мастера загрузки и подключаюсь к кабинной связи.

«Пассажиры загружены. Дайте нам тридцать секунд, чтобы пристегнуться, а затем поднимем её наверх. Вы уверены, что имеете квалификацию для выполнения орбитальных стыковочных манёвров?»

«Да, без проблем», — отвечает пилот лениво, растягивая слова, как, кажется, учат в Школе боевых лётчиков. «Я читал руководство. Должно быть, не так уж и сложно, если пилоты из флота справляются».

Доктор Стюарт борется с ремнями безопасности одного из пассажирских сидений, я подхожу и помогаю ей с ними справиться.

«Спасибо», — говорит она. Она выглядит примерно так же нервно, как я, когда впервые совершил полёт на десантном корабле «Оса» Территориальной армии пять лет и полжизни назад на Земле. Я проверяю герметичность её шлема и подключаю её скафандр и шлем к кислородной и коммуникационной системам корабля.

«Если у нас случится декомпрессия, щиток вашего шлема автоматически опустится. Но этого не произойдёт. Вокруг нет никого, кто мог бы в нас стрелять. Так что просто расслабьтесь и наслаждайтесь поездкой».

Я сажусь рядом с ней и пристегиваюсь. Меняется тональность двигателей, и я чувствую, как «Стрекоза» отрывается от палубы. Затем мы набираем скорость, и через несколько мгновений пилот даёт полный газ и направляет корабль в небо. Я подключаюсь к оптическим системам «Стрекозы» и наблюдаю за информацией с множества внешних датчиков на корпусе.

«Хотите увидеть свою маленькую луну сверху?» — спрашиваю я доктора Стюарта по внутренней связи.

«Можно?» Она оглядывается. «Здесь нет окон».

Я наклоняюсь и опускаю забрало её шлема. Затем я делюсь с ней изображением с камеры и переключаю множество изображений с оптического модуля. Небо над поселением цвета грязного снега. Облачный покров теперь простирается от горизонта до горизонта, и, когда мы поднимаемся сквозь низкие облака, висящие над Нью-Лонгйиром, семидесятитонный десантный корабль треплет ветер.

«Нам действительно не суждено жить в таких местах», — говорю я.

«Почему бы и нет?» — спрашивает она.

«Столько усилий, чтобы выжить», — говорю я. «Десять лет терраформирования, а если я выйду из административного здания без утеплённой брони, то умру от переохлаждения через пятнадцать минут».

«Именно этим мы и занимаемся», — говорит доктор Стюарт. «Я имею в виду, как вид. Земля тоже не уютная матка. Никогда такой не была. Здесь не хуже Антарктиды, и наши города там уже полвека. Вы же видели эти колонии, не так ли?»

«Можно и так сказать».

«Тогда вы знаете, насколько мы можем адаптироваться. Нам придётся . Земля становится слишком мала для всех нас».

Я думаю о месте, где я жил до того, как поступил на службу: люди были забиты в бетонные коробки из-под обуви, сложенные штабелями по сотне штук, а потом тесно прижаты друг к другу на десятки квадратных миль. Еженедельные продовольственные пайки, редкие угощения по талонам на лучшую еду и слабая надежда на шанс на лучшую жизнь – колониальная лотерея. Я чертовски хорошо знаю, что Земля уже слишком мала для нас, но я также знаю, насколько малы колонии, сколько времени требуется, чтобы сделать планету или луну хотя бы минимально пригодной для жизни, и как быстро население возвращается домой, даже при обязательном контроле рождаемости в корме для крыс, находящихся на социальном обеспечении. У нас было мало времени задолго до того, как ланкийцы снова начали всё у нас отнимать. Как вид, они, похоже, гораздо лучше справляются с адаптацией.

Облачный покров на Новом Шпицбергене, кажется, простирается бесконечно. Когда мы наконец вырываемся из слоя белой нулевой видимости, покрывающего эту часть луны, словно саван, показания альтиметра компьютера показывают двадцать тысяч футов. Небо цвета кобальта, далёкое солнце — маленькая, но яркая сфера у горизонта облаков, а гораздо более близкий голубой шар Фомальгаута С занимает четверть неба позади нас. Фомальгаут С — газовая планета, вокруг которой вращается Новый Шпицберген, вдвое дальше от своего солнца, чем Нептун от Солнца в нашей родной системе. Это красивое зрелище, но оно напоминает мне о ошеломляющих необъятностях Вселенной и о том, как далеко мы сейчас находимся от других представителей нашего вида.

Пилот медленно поднимается на орбиту, чтобы сэкономить топливо, поэтому у нас есть тридцать минут, чтобы полюбоваться пейзажем, прежде чем мы приблизимся к « Индианаполису» . Орбитальный боевой корабль построен с учётом скрытности, и я даже не вижу его, пока пилот не запросил разрешение на стыковку, и « Инди» не включил позиционный осветитель. В двадцати градусах по левому борту из ниоткуда появляется обтекаемый корабль – смутные очертания, подсвеченные лишь мигающими огнями станции. По мере приближения я впервые вижу внешний вид OCS класса «Конституция». Он немного похож на корабль «Лэнки» в миниатюре, сплошные изгибы и обтекаемые поверхности, почти органический. Десантный корабль приближается и занимает позицию под « Инди» для автоматизированной стыковки, но даже с расстояния всего в сто метров я не вижу никаких открытых антенн или выхлопных труб, только ряд отверстий около хвостовой части, которые больше похожи на жабры, чем на сопла.

Через несколько минут корпус слегка вздрагивает, когда стыковочные зажимы прикрепляются к «Стрекозе» и затягивают десантный корабль в ангар « Индианаполиса» . Индикатор состояния на панели управления погрузкой через проход меняет цвет с красного на зелёный, а индикатор готовности над хвостовым трапом следует его примеру. Я отключаю подачу сигнала с датчиков и поднимаю забрало.

«Вы можете расстегнуть ремень», — говорю я доктору Стюарту.

«Есть ли какая-то процедура для входа на военный корабль? Нужно ли вытирать ноги или что-то в этом роде?»

«Я с этим разберусь», — говорю я и отвечаю доктору Стюарту кривую улыбку.

Я встаю с места и подхожу к пульту управления погрузкой, чтобы открыть хвостовой трап. Он открывается с привычным тихим свистом гидравлики, открывая вид на ангар для маломерных судов Индианаполиса .

Ангар « Инди » клаустрофобически