'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

в Сирме. Но в отличие от меня Апостолы все тщательно проверяют. До мельчайших подробностей. Приготовься к тому, что они расспросят тебя обо всем. Не лги и ничего не скрывай, они узнают. Хорошо?

Честно говоря, когда Кева становился серьезным, он выглядел еще красивее. Стыдно, но я невольно залюбовалась его глазами.

Я кивнула. Он проводил меня в маленькую комнатку, застеленную коврами, посередине стояла деревянная ширма. Аскетизм обстановки напомнил мне о Тамазе – он любил такой стиль в своих покоях. Как и везде в этой огромной пещере, здесь было прохладно и влажно, несмотря на сухость и пекло снаружи.

Вошли мужчины в черных тюрбанах и черных кафтанах и сели по одну сторону перегородки. Женщины в черных накидках и черных кафтанах (хотя и расшитых яркими бусинами) сели по другую сторону. Старшие впереди, а молодежь – сзади. Я села напротив вместе с Кевой так, чтобы смотреть им в лицо.

Пока все рассаживались, Апостолы читали молитвы, хотя никто не пользовался молитвенными четками, как принято, вместо этого они отсчитывали похвалы Лат на пальцах. В землях силгизов делали так же – считали шестьдесят молитв на пальцах, загибая пальцы на правой руке для единиц и на левой – для десятков.

Наконец вошел последний мужчина и закрыл за собой дверь. Он не был в черном и не носил тюрбан, а был одет в бурый плащ из грубой ткани. Его седая борода как будто сияла. Я уставилась на него, и мое дыхание участилось, я чуть не бросилась прочь. Когда я видела его в последний раз, он выдавал меня замуж за Кярса.

Великий муфтий Хизр Хаз сел прямо передо мной и посмотрел на меня. Он кивнул. И хотя горло у меня пересохло, я сумела кивнуть в ответ.

– Он… он Апостол? – прошептала я Кеве.

Он покачал головой:

– Нет. Это Хизр Хаз. Кое-кто считает его живым святым.

– Он Великий муфтий Аланьи, – прошептала я, – и Великий шейх ордена святого Джамшида в Кандбаджаре!

Кева поднял руки ладонями вверх:

– У него столько званий, что я перестал вести им счет. Но он часто приезжает сюда. Апостолы не любят орден святого Джамшида, впрочем, как и все другие ордены, но все уважают Хизра Хаза.

Мне пришла в голову только одна мысль: а что, если он приехал арестовать меня и увезти обратно? Если он собирается рассказать всем, что это я убила шаха? И почему он ведет себя так хладнокровно в моем присутствии?

Я откашлялась:

– Все собрались?

Я не могла поверить, что начала говорить, но это все на нервной почве.

– Расскажи им все, – прошептал Кева. – Уверен, ты отлично справишься.

И я рассказала. С того момента, как Хадрит посвятил меня в свой заговор, и до того, как Эше привез меня в Святую Зелтурию. Я в красках описала, как увидела собственное тело, в которое вселился оборотень, как будто моя душа парила в вышине. При упоминании о том, как Тамаз бросился мне на помощь, после того как оборотень выколол мне глаз, я разрыдалась. Все это время Апостолы молча слушали в мрачном свете свечей.

Когда я закончила, Кева прошептал:

– Молодец. Ты рассказала все так, что они вряд ли усомнятся в твоей искренности.

Такие обнадеживающие слова. Апостолы Хисти – могущественные люди, как и орден святого Джамшида. А что есть у колдуна, не считая Като и его гулямов? Если меня поддержат Апостолы и орден святого Джамшида, то и Кярс мне поверит. Быть может, даже не разведется со мной… несмотря на мое уродство… и будет дорожить узами, которые сковал его отец. Эти радостные мысли, впервые за несколько дней, меня приободрили.

– Ты лжешь! – раздался выкрик из женской половины, как брошенный в мои надежды кинжал. – В твоей истории больше дыр, чем в Ядавии.

– Там копают колодцы, – прошептал Кева. – Умно.

Женщина, которая это сказала, закрыла не только волосы, но и лицо – единственная из всех. Как странно. Я не могла разглядеть ни единой ее черты – черная ткань спрятала даже глаза. Учитывая, что сидела женщина в заднем ряду, она наверняка молода, ее высокий голос это подтверждал.

– Рухи, – сказал пожилой шейх с толстыми губами и окрашенной в красный бородой. – Мне ее признание показалось искренним.

– Может быть, ты видишь в ней несчастную девушку, которую хочется приласкать, – ответила шейха по имени Рухи. – Или ее сладкий голос скрыл от твоих ушей правду.

– Как тебе не стыдно, Рухи, – сказал пожилой шейх. – Если у тебя есть аргументы, выскажи их, не подвергая сомнению мнение старших, иначе тебя выпорют. И не думай, что мы этого не сделаем, памятуя о твоих лишениях.

– Я не хотела оскорбить тебя, шейх, – ответила она, – просто хочу сказать, что девчонка знает, как вызвать у мужчин сочувствие, помимо всего прочего.

Я стиснула кулаки. Мне хотелось сорвать с нее вуаль и вырвать глаз, чтобы она знала, каково мне. Да как она посмела?

Кева схватил меня за руку и зашептал:

– Не поддавайся. Они тебя испытывают.

Я проглотила ярость и указала на свой глаз.

– Хотите посмотреть? – поинтересовалась я. – Посмотреть на пропасть, которая откроется, когда вы взглянете мне в лицо? Тогда вы мне поверите? Уверяю, желания приласкать это не вызовет.

– Ты утверждаешь, что командир гулямов Като участвовал в заговоре против шаха, – сказала Рухи. – Но тогда почему он пытался спасти шаха, по твоим же словам?

– Не знаю. Мне тоже это кажется странным. Но я рассказала все, что мне известно.

– Нет, ты что-то скрываешь. – Рухи покачала закрытой вуалью головой. – Может, даже от себя самой. Так случается с примитивными людьми. Они раскалываются на части, и каждая часть скрывает что-то от остальных, только так они могут жить в ладу друг с другом. Ты не что иное, как разбитая ваза.

С примитивными людьми? Какое высокомерие! Она считает, что знает меня?

– Пусть я и не идеальна, но я любила шаха Тамаза как отца. И его сын Кярс мне дорог, и вся их семья. Я всегда была верна Селукам, с самого начала. И никогда, никогда не причинила бы им боль.

– Тебе хочется в это верить, – усмехнулась Рухи, – но ты предала бы их, если бы от этого зависела твоя жизнь. Та часть, которую ты прячешь, которой стыдишься, прекрасно это знает.

Мой кулак задрожал. Теперь ее слова были не просто предположениями, а чистой ложью!

Кева успокоил мою дрожь прикосновением:

– Не позволяй ей себя распалить. Просто сохраняй хладнокровие и отвечай на их вопросы.

Я взглянула на Хизра Хаза, который уставился в пол,