Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

демилитаризованной зоной, 1966 год. «Восточная часть тропы [Хо Ши Мина] была очень трудной», — вспоминал фотограф, сделавший этот снимок. «Каждый должен был нести как минимум [44 фунта] оборудования в дополнение к своему личному снаряжению».

Тропа, по которой они шли, была удивительно организована. Путевые станции, расположенные на расстоянии одного дня марша друг от друга, обеспечивали продовольствием, медицинской помощью, ремонтом, жильем и противовоздушной обороной десятки тысяч рабочих, многие из которых были подростками-добровольцами, круглосуточно трудившимися над тем, чтобы дороги были открыты и по ним осуществлялось движение.

Молодые добровольцы на тропе Хо Ши Мина: молодая женщина по имени Ла Тхи Там считает падающие бомбы, чтобы найти и обезвредить те, которые не взорвутся.

MACV рассудил, что, если бы Тропа Хо Ши Мина каким-то образом была достаточно повреждена, противник не смог бы выстоять. B-52 беспрестанно били по нему. Только на лаосскую часть в ходе войны будет сброшено три миллиона тонн взрывчатки — в три раза больше, чем на Северный Вьетнам. В некоторые ключевые узкие места попадали столько раз, что рабочие давали им имена: «Врата смерти», «Холм жареной плоти», «Ущелье потерянных душ». На один важный узел было сброшено 48 600 бомб за один восьмимесячный период. Чтобы разоблачить движение противника, другие самолеты сбросили химические дефолианты, в том числе «Агент Оранж», которые уничтожили тысячи акров джунглей и превратили землю в то, что один американский пилот назвал «костной лунной пылью».

Ле Минь Хуэ, которая покинула свой дом на Севере с романом Эрнеста Хемингуэя в рюкзаке, чтобы служить в антиамериканской молодежной ударной бригаде национального спасения, отметила свое семнадцатилетие на тропе. Более половины тех, кто служил в Ударной бригаде, были женщины.

«Нам всем пришлось терпеть, — вспоминала Хуэ. — Тысячи погибли — от голода и несчастных случаев, лихорадки и укусов змей и полного истощения, а также от беспощадных бомбардировок. Их погубила малярия. Клещи вызывали форму сыпного тифа. Вши и пиявки были повсюду, как вспоминала одна женщина, «черные и толстые, как бобы». Во влажном лесу ничего не сохло; одежда сгнила, волосы выпали.

Рацион часто не доходил до добровольцев, и им приходилось днями питаться жидким рисовым супом, иногда с добавлением растений из джунглей, побегов бамбука и мяса гиббонов или макак. Один из ветеранов Ударной бригады вспомнил, что она и ее товарищи провели свободное время, составляя список из тридцати двух способов умереть, от отравления грибами до растоптанного слоном.

И всегда были бомбы. «У нас даже не было времени вздохнуть, — вспоминает Хуэ. — Одна группа считала и измеряла воронки. Их засыпали другие. Иногда, сразу после того, как мы засыпали воронки, на них снова падали американские бомбы». Ей и ее товарищам тоже приходилось взрывать бомбы замедленного действия, иногда по пять штук в день, иногда и больше. Землю из-под каждой бомбы приходилось тщательно выкапывать. Затем в скважину закладывали расплавленный динамит и взрывали. Сотни добровольцев были убиты или покалечены.

Эта доброволка, наполняющая музыкой редкий момент бездействия на тропе, была разорвана бомбой на следующий день после того, как была сделана эта фотография.

«Мужчины хоронят мертвых в мирное время, — вспоминала Хуэ. — Во время войны женщинам приходилось это делать. Утром они вставали, чтобы подготовить белую ткань для похорон умерших, сделать гробы и вырыть могильные рвы. Готовимся к тому, что должно было произойти. Иногда могильные рвы бомбили, и тела приходилось вывозить и перезахоранивать. Некоторые тела были разорваны на куски, некоторые взорвались от давления, как бомбы. Иногда, когда мы шли, мы натыкались на скелет, кого-то в конце колонны, который умер в одиночестве от малярии или какой-либо другой болезни».

Однажды ночью она пошла купаться в ручье. «Было темно, и что-то врезалось в меня. Это было мертвое тело, плавающее там. Чего я больше всего боялась, так это умереть голой во время купания или того, что моя одежда сорвется от взрывной волны. Это случилось со многими девушками».

Она продолжила: «Но даже смерть становится рутиной, и нам нужно было жить, поэтому даже во время авиаударов мы болтали. В интересах революции, — вспоминала Хуэ, — молодых добровольцев призывали соблюдать «Три заповеди»: не влюбляйся, не женись, не заводи детей. Но на самом деле, — сказала она, — никто не ждал». Даже в такие хаотичные времена мы наслаждались моментами мира и красоты. Знаешь, джунгли были такими красивыми. В моем подразделении было около ста мальчиков и пятьдесят девочек. Мы были как одноклассники… Я была слишком молода для любви, но когда не было бомбежек, мы наслаждались очень романтическими моментами… Было естественно, что мы, девочки, испытывали чувства к солдатам. Мы постоянно видели регулярные войска. Они были молоды, здоровы, мускулисты и мило выглядели в своей форме. Но они так и не вернулись... Отношения в военное время всегда были временными. Солдаты прошли через вашу жизнь и иногда присылали письма. Я получила довольно много, и их было очень приятно читать. Письма остались, а отправители ушли навсегда».

Несмотря на непрекращающиеся воздушные атаки, скорость проникновения неуклонно росла: в среднем от полутора тысяч солдат в месяц в 1965 году до шести тысяч в месяц два года спустя.

В ТОТ ДЕНЬ Я СТАЛ МОРСКИМ ПЕХОТИНЦЕМ.

Морские пехотинцы США были первыми американскими боевыми подразделениями, сражавшимися во Вьетнаме, и ожидалось, что они будут сражаться дольше, чем их армейские коллеги, — тринадцать месяцев вместо двенадцати. Они пришли отовсюду.

Роджер Харрис родился в районе Роксбери в Бостоне и воспитывался матерью и бабушкой. «В то время было много банд, — вспоминал он, — и были те, кто вербовал вас и пытался соблазнить вас делать то, что… не отвечало интересам общества. Скажем так. У одного из отцов на нашей улице было пятеро или шестеро детей, и он не хотел, чтобы мы скатились к негативному поведению, поэтому организовал из нас баскетбольную и футбольную команды. Он водил нас на игры в другие районы, в том числе белые районы. И мы всегда хотели быть в последней прибывающей машине и первой уходящей, потому что нас забрасывали камнями, палками и оскорбляли».

Школьный портрет Роджера Харриса

Харрис мечтал поступить в колледж на футбольную стипендию, но не был достаточно большим, чтобы играть за свою команду в старшей школе. Проект ждал. «Я не хотел рисковать тем, что меня призовут в ВМФ, ВВС или армию. Я хотел пойти с