Луковое горе - Дмитрий Анатольевич Кадочников

всё равно не выстрелит. На пятьсот новыми. И дважды его выиграл! Потом мы с ним взяли бухла, посидели ‒ кайф! Вот уважаю вас, короче! ‒ охранник вытащил ствол, начал показывать с ним фокусы и щёлкать спусковым механизмом, в шутку втыкая его в бок Онуру, кричал. ‒ Ну что, стрелять, турецкая морда? Ты готов?

‒ Не, Славик, не надо, иди спи. Завтра деньги отдам, и езжай к семье, выспись! ‒ турок при помощи сына пытался завести беспокойного вояку в номер и уложить спать.

‒ Я тут с одной бабой сошёлся. Первый раз за деньги, сегодня, сказала, просто так вечером придёт. Я же не для себя с ними сплю, а всё ради них! Вон в родном селе каждая баба уже знает меня и всегда готова со мной отдохнуть! Эх, родная сторона! Всё бесплатно, ещё и кормят!

‒ И что жена, молчит, не знает?! ‒ восхищённо воскликнул Онур.

‒ Она просто слепа и глуха, ‒ смеясь, предположил Лёха.

‒ Да здоровая она! Во, ‒ Славик развёл в стороны руки, ‒ какая! И глаза с твою голову, усатый! А что такого? У вас же, турок, жёны молчат, пока вы тут в России зажигаете! Чем я хуже? ‒ Славик развернулся, шатаясь, зашёл в номер, с грохотом повалился на стол, тут же уснув.

Егор не стал больше наблюдать происходящее, удалился в свой номер заканчивать постирушки и скорее спать. Как же здорово, оказывается, уснуть на койке, на чистом постельном белье. Проспав с час, он бодро встал и побрёл на почту звонить родным. Орлов из-под очков наблюдал за ним, лёжа на кровати и читая Святое Писание, зло произнёс:

‒ Тебе хорошо. Я хотел заказать себе женщину, ну, думаю пост, но не страшно, потом раскаюсь, сил-то уже нет совсем слушать Славика. К Онуру кинулся, он, дятел, денег не даёт, приходится сублимировать, ‒ Лёха вздохнул, выразительно захлопнув книгу, и отвернулся к стене.

‒ Может завтра останемся в гостинице, возьмём отгул. Свяжем пьяного охранника, отберём ствол. Онур приедет один с деньгами, мы отберём их все, его свяжем и уедем, нам хватит. И пусть попробуют приехать в наш город, где они никто и звать их никак, ‒ Егору внезапно стало обидно за Орлова, и жёсткий план созрел сам собой.

‒ Ну не знаю-не знаю…

‒ Тут ведь, смотри, турки, водители, Рашиды и прочие завязались в узел противоречий, его невозможно распутать. Я предлагаю его разрубить, и будь что будет, не для себя, для тебя! Ну, ты согласен? Если нет, то мне вообще плевать, я уеду, мне ловить здесь нечего.

‒ Нет! Точно нет! Это же какой грех, пусть всё потеряю, а так действовать нельзя! ‒ Орлов, привстав с койки, начал креститься.

‒ Ну и ладно. Я тогда ещё посмотрю день-два и, думаю, уеду домой. А что? Мне ловить нечего, ‒ Егор, хлопнув, дверью ушёл искать переговорный пункт, который он заприметил ещё утром из окна такси.

Вот, наконец, улица. Шедшие навстречу люди говорили на русском и только на нём, как же это, оказывается, важно. Лёгкий морозец подбадривал, в груди сжался комок волнения, мысли гудели в голове взбудораженным роем. Как там дочь? Как родители? Что важного случилось за последние недели?

В зале междугородних переговоров почти не было людей, Егор назвал номер телефона жены и родителей. Денег немного, хватит лишь на несколько минут, но это лучше, чем ничего. Вскоре голос из динамика заставил вздрогнуть ‒ позвали в кабинку для переговоров, от волнения вспотели ладони.

‒ Да, я в Тюмени. Как у вас? Через неделю точно приеду!

Короткие вопросы и ответы, никаких подробностей, но даже через линию связи ощущались напряжение и усталость от бесконечного ожидания. Главное, все здоровы, жена работает, успела сказать о успехах дочери и своём повышении. Успокоившись, радостный коммерсант побрёл в номер, ощупывая в кармане оставшуюся горсть мелочи. На входе в гостиницу Егор заметил знакомую фигуру Орлова, он стоял и курил.

‒ Лёха, ты же не куришь? Да и пост у тебя.

‒ В армии курил, а тут уже сил нет терпеть, всё не так, одни проблемы!

‒ Дай мне пару рублей, меня что-то на сладкое пробило после общения с родными. Пойду «покурю» пару шоколадок.

Уже сидя в номере среди храпа молодых турок, лежащих на полу, отламывая и бросая в рот дольки шоколада, Егор решил ехать домой, не дожидаясь развязки луковой пьесы.

«Всё, завтра отработаю, попрошу пять тысяч, их-то я всяко честно заработал и поеду домой через Курган. Начну искать работу, коммерсант из меня, видно, никакой», ‒ грустные мысли о своей никчёмности давили виски, не давая заснуть.

Вскоре пришёл прокуренный Лёха, со стоном упал на свою кровать и отчаянно начал ворочаться, извлекая из койки мерзкий скрип. Не в силах найти удобное положение, сел, уставившись в окно на огромную Луну. Согревшись под одеялом, насытившись сладким, Егор скоро провалился в глубокий сон…

Во сне всё спуталось окончательно. Вот они с Лёхой, оказывается, угнали один МАЗ и сумели продали его Сигизмунду. Теперь, почему-то, азеры гоняются за ними по всему городу. На светофоре к МАЗу подбегает незнакомый парень и громко кричит.

‒ Воры! Шайтаны! Стоять!

Газ в пол, и вот они уже у Сигизмунда на базе, кругом охрана из автоматчиков. Оказывается, Онур успел получить деньги чуть раньше за тот же самый лук, который они вывезли с рынка. Сигизмунд купил лук вместе с грузовиком. Вот они идут по оживленной улице, навстречу люди, что с лицами встречных? Они все казахи!..

В поту и ужасе коммерсант проснулся. Вокруг темно, турок уже нет, Алексей, опустив в чай усы, громко цедит его через сжатые зубы.

‒ Вставай, пора, уже. Потел будить, но ты сам прснулся.

Зевая, они вышли на улицу, турки весело пересказывали на смешанном русско-турецком историю утреней побудки Онура, который, не удержавшись, напился и на пару с охранником обгадил весь санузел.

‒ Ему же сегодня нужно все деньги собрать и отправить в Петухово супер-Славика, как быть? Сможет? ‒ Егор решил готовить почву для своего отъезда издалека.

‒ Да, ему вчера почти всё азеры отдали, сегодня в долг договорились под залог лука остальную сумму взять, и отправим его. Да ещё вдогонку с ним МАЗ тот, в котором ты ехал, лук с него весь на рынок перегрузим.

‒ Опять таскать мешки… Я тут подумал, что мне денег не видать, и работать дальше я бесплатно не хочу. Давай мне рублей пять, и я завтра с утра домой уеду, ‒ собравшись с духом, выдал с трудом Егор.

‒ Вечером, думаю, решим. Наверно, действительно, так лучше будет, мы комнату сразу сдадим. А за неделю только на этом