Луковое горе - Дмитрий Анатольевич Кадочников

‒ Ну ладно, ждите, когда у мешков вырастут ноги, такие маленькие крепкие ноги, и они сами придут сюда и лягут отдохнуть за вашим прилавком.

‒ Э-э! Да шучу я! Пошли, покажешь, где взять лук-млюк! ‒ азер оскалился в широкой улыбке, обнажив золотые зубы, которые зловеще блестели в тусклом ночном свете внутри закрытого рынка.

Вышли на двор. Орлов, увидев людей, радостно замахал руками, указывал на уже распахнутые ворота полуприцепов и кричал, зазывая к себе:

‒ Ола, это ваши? ‒ азер с большой цепью, несмотря на мороз, медленно достал из кармана тонкую сигариллу и начал долго раскуривать её, выплёвывая клубы ароматного дыма.

‒ С утра были наши! Давайте разгружайте, и подпишем бумагу, сколько взяли.

Ноги Егора сковал мороз, и от этого он стал приплясывать на месте, высоко подняв воротник полушубка. Послышались резкие незнакомые команды, свита, сопровождающая человека с цепью, рассыпалась, удалившись в здание рынка. Вскоре из темноты вышло несколько людей бомжеватого вида, они, кряхтя, плюясь и матерясь, взяли телеги и направились к открытым воротам шаланд. Несмотря на худобу и вялые движения, работники быстро вытащили из полуприцепов положенный тоннаж, после встали возле незамерзающего, горячего шефа и вяло отчитались. Он важно достал пачку денег, выдал им по паре мелких купюр и повернулся к Егору.

‒ Смотри вот на бумагу, я её давно написал, тут вписываю количество мешка и ставлю подпись!

‒ Ага, так, мешки… всё верно. Так… на реализацию… тут всё тоже окей!

Подошедший Орлов взял листок, протянутый Егору, и активно начал изучать его, шевеля усами. Егор даже не стал вникать в дальнейшие переговоры Орлова с закалённым северным азером и ушёл спать в свои родной мазурик. Дверь грузовика закрыта, пришлось постучать, в окне появилась заспанная физиономия Генки, вот, наконец, и внутри.

‒ Сегодня последний раз тут ночую, завтра обещают заселить в гостиницу.

‒ Вам везёт, но мы привычные. Уже разведали, рядом у рынка много магазинов, денег нам турка выдал, продержимся, отоспимся. Тут давеча, часов в шесть, сидим, кушаем, подошёл казах, муку повезёте на Кокчетав ‒ мы, конечно, везём. Вроде как через четыре дня на погрузку нужно прибыть, так что вам нужно спешить с продажей.

‒ Жестко, я тут был внутри, всё забито луком. Четыре дня ‒ это прям самое оно, придётся напрячь булки.

‒ Давай спать. Горелка горит ‒ не замёрзнем. На улице опять за тридцать, морозно, ‒ Генка зябко передёрнул плечами, надел на себя ещё куртку и вторые вязанные носки и полез под одеяло.

Егор лёг спать, сняв с себя лишь негнущиеся кирзовые ботинки, что-то ещё снимать желания не возникало. «Хорошо, что насморк притупил обоняние, ‒ мелькнуло в голове. ‒ Иначе бы никогда не уснул».

‒ А, Егор, чувствую, вонь пошла. А мы-то на рынке нашли душевую, помылись, постирались, ‒ с усмешкой превосходства, зевая, проговорил Михаил, переворачиваясь на другой бок. ‒ Да и, кстати, рынок тут ‒ прямо жуть, грязь, а зашли с лицевой стороны ‒ ничё так. Купили продуктов дёшево, днём плов сварганили, а вы, герои, жрали в грязном фургоне. Нам-то Онурка аванс выдал, живём.

Егор, прежде чем уснуть, плотно укрывшись одеялом, решил свести баланс. «Так, на таможне отдали, КамАЗ рассчитали, тут немного авансировали, место на рынке купили», ‒ расчёты показывали, что денег уже не осталось, остались лишь долги перед петуховским деловым и водителями МАЗов. Складывалось впечатление, что турок продал в тайне ещё кому-то лук или они все в сговоре, Онур и Орлов вместе, но зачем? От дурных мыслей голова начала болеть, сон куда-то ушёл, и стало одиноко и грустно от потерянных времени, денег и усилий на работу с матёрыми лгунами и манипуляторами.

Толчок в бок разбудил горемыку. Открыв глаза, Егор поднялся. На дворе стоял сумрак, а толкал его лежащий посередине башкир, ему снился странный сон, котором Генка дёргал левой рукой и шевелил губами. Горелка освещала пространство синеватым уютным пламенем, со стороны могло показаться, что в кабине работал телевизор. Окна изнутри покрылись толстым слоем изморози, если отскрести её часть от стекла, станет видно термометр, на нём ‒ минус тридцать три.

«Лады, облегчу жизнь водилам, заведу им двигатель, прогрею систему», ‒ Егор уселся за руль, завёл тягач. Проснувшийся Михаил промычал сквозь сон глубокую благодарность. Нагрев ботинки над горелкой, Егор лениво выполз наружу и пошёл будить Орлова. Вот и казахский МАЗ, дверь оказалась открыта, внутри также горела горелка. Повезло, с краю спал Орлов. Вот они уже вдвоём, зевая, побрели к прилавку, чтобы ждать турок или первых покупателей. Время ‒ восемь утра, начинался первый рабочий день.

Внутри помещения, среди бетонных стен и тусклого света ламп, ряды самодельных прилавков, собранных из обломков деревянных ящиков и поддонов. Зловоние от гниющих овощей, тут и там горы лука, картошки ‒ это овощной ряд. У прилавков не видно ни одного местного, ни одной женщины, торговлю строго осуществляли азербайджанцы. Речь, смех, вонь ‒ всё смешалось в воздухе. На русских, стоящих за прилавком, показывали открыто пальцами и смеялись группы людей, говорящих на непонятном языке. Алексей с надеждой смотрел на входящих, пытаясь отыскать знакомые лица турок. Покупателей на рынке единицы, зато всюду мельтешили продавцы, гортанно крича друг другу короткие фразы, перекупая или выменивая товар. Конечная цель этих операций находилась за гранью понимания, зато создавалось мощное вихревое движение мешков и телег, казавшееся со стороны покупательской активностью.

‒ Мы, похоже, в Баку? А покупателей не видно. Мы лук выставили по двенадцать рублей, как все, спрос-то нулевой! Что делать? ‒ Лёха задумчиво взял огромную луковицу в руку, начал изучать её и продолжил. ‒ Ума не приложу, как быть, что делать?

‒ Дорогой, не грусти! Онур уже пришёл, всё будет шоколад! ‒ из темноты внезапно материализовался турок с родственниками, в руках его был пакет.

‒ Давайте кушать, я принёс сыр да хлеб, чай купите в буфете, деньги-то есть? ‒ Онур озабочено взглянул в глаза Орлову, тот молча покачал головой, дескать, денег нет.

Турок залез в карман брюк, достал пару тысяч рублей, молча всунул их в руку русского.

‒ Деньги, по тыще на двоих в день ‒ ваша пайка. Как продадим, со всеми рассчитаемся, всё поделим по-братски, ‒ тут турок, краем глаза заметив покупателей, громко закричал. ‒ Берём здесь, берём больше мешка ‒ цена падает. Один мешок ‒ сразу скидка два процента!

Три молодых парня, до этого смотревших лук у прилавка объёмного азера, повернулись одновременно на сигнал турка.

‒ Давай, берём десять мешков. Скидка 20%, правильно поняли?

‒ Для вас дорогих нечего не жалко, я вот этими руками лук растил, поливал ‒ всё, чтобы вам понравилось кушать сладкий отборный продукт.

‒