Луковое горе - Дмитрий Анатольевич Кадочников

Не перекуп! Лично твой? ‒ недоумевая, спросили подошедшие парни, заглядывая в глаза продавцу.

‒ Какой перекуп? Вон руки, смотри, мозоль на мозоли, вон дети, смотри, стоят, с ними всё делаем от начала до конца, всё с нашего семейного поля!

‒ На деньги, давай грузи лук на телегу и за нами! Сдачи не нужно, ‒протянул деньги один из парней Онуру.

Как только Джавдет с братом увезли тележку с товаром, турок, взяв деньги, начал ими водить по мешкам, шепча под нос скороговорку-заклинание на успех в продаже. Егор с Алексеем, с удовольствием посмотрев на разыгранную сценку, удалились в сторону мрачного уличного кафе взять чая к переданному им пайку. На двореярко светило солнце, хотелось крепко поесть, забраться в кабины родных МАЗов, поспать пару часов.

Внезапно у стоявших рядом азербайджанских машин произошла ругань, закончившаяся короткой дракой водителя с нанимателем. Кричали так громко, что обращали на себя внимание заезжающих на территорию оптовых покупателей, вскоре с рынка на двор начали выскакивать азербайджанцы. Крики усиливались, в конце концов, машины с азербайджанскими номерами были выдворены прочь, они, обижено посигналив и источая чёрный смрад, покинули территорию. Выскочившая толпа ещё некоторое время, побурлив, растворилась в стенах огромного здания.

Русские, взяв чай из кафе, всё это время поглощали бутерброды, расположившись на переднем бампере своего МАЗа, жадно смотрели спектакль, не понимая ни одного слова. К ним из толпы подошёл Назим.

‒ Кушай. Дальше будем только вечером кушать. Сегодня в гостиницу поедем.

‒ Что, классная гостиница? Ванна, телевизор? ‒ Егор, почёсывая грязное тело, предвкушал вечернюю помывку.

‒ Ну да, внизу столовая и магазин, и рядом много магазинов, почта.

‒ Вам повезло, уже по-человечески отдохнули.

‒ Нет, охранник с Петухово достал, полночи пришлось ждать в коридоре. Онур ему заказал девку, так он всех выгнал из номера, ничего хорошего, ‒ Назим забросил под нижнюю губу насвай и продолжил. ‒ Сегодня на день ему снова заказали, может ночью поспим. Видели, водители взбунтовались? Отказались уезжать, денег им мало заплатили. И толку… Только хуже. Хозяин им кричит, мол, забирайте 60% от обещанного, торговли нет, ждать нечего, заплачу со следующей ходки. Они драться полезли, теперь он вообще им ничего не должен, а так бы спокойно подождали и, скорей всего, получили бы денег, работу бы получили точно.

– Да уж, пойдём пройдёмся по местным магазинам, еды купим, ‒ зевая и мотая головой, пытаясь сбить дремоту, предложил Лёха, взяв под руку, и Егора повёл его к выходу с огороженной территории.

Выйдя на оживлённую улицу, Орлов, посмотрев по сторонам, заговорил о наболевшем:

‒ Я считал, у меня выходит, что нам корячится убыток тысяч в пятьдесят. Если так и будет, то мне не выкупить свою машину, и я буду голодать по приезду.

‒ Голодать? У тебя же жена, биг босс на продуктах! Ты же сам об этом говорил, или уже расстались?

‒ Нет, но мне нужно вернуть мою ласточку, ты же не претендуешь на эти деньги, если что?

‒ Я бы хотел поделить положенную сумму согласно вложениям, так, вроде, более справедливо.

‒ Конечно, справедливо! Пойдём затаримся, пока рано говорить о том, чего нет, ‒ Лёха, хитро улыбнувшись, вошёл в продуктовый магазин.

День скучно тянулся, на дворе темнело. Вялая торговля: за день продали всего около тонны, такие ударные темпы продаж могли оставить коммерсантов в Тюмени до мая месяца, а значит лишить всех перспектив сработать без убытка. Отгоняя грустные мысли, русские и турки вышли из здания в темноту вечера и направились к оживленной улице, чтобы остановить такси. Сев в машину, все молчали, рассматривая город через стёкла. Озабоченные, угрюмые лица говорили о непосильной работе мозга. Наконец, Онур произнёс:

‒ Завтра продадим пять тонн, я азеру предложил по одиннадцать, он сказал, возьмет, но деньги в течении трёх дней. Да, вот сюда, к этой девятиэтажки, ‒ турок показал пальцем на гостиничный комплекс и протянул измятую купюру водителю.

‒ Не бойтесь, деньги азер отдаст. Нам нужно скорее отпустить Славку, а то он съест нас ‒ каждый день дай ему водку и женщину.

Грязный снег высотой по лодыжку мешал идти к серому панельному зданию. На входе оплата за номер на три дня вперёд. Длинный коридор, ведущий в кафе-бар и грязный узкий лифт. На восьмой этаж, скорее в номер. Егор с нетерпением ожидал встречи с цивилизацией, днём он тщательно к ней подготовился, купив несколько кусков мыла и пачку порошка. Лёха, получив ключи из рук Онура, открыл вход в номер. Небольшой: две койки, холодильник и объединённый санузел. Бурный вечер с поеданием баклажанной икры и хлеба с чаем, прерывающийся помывкой да стиркой, закончился скоротечно пролетевшей ночью, и вот стук в дверь ‒ пора ехать на рынок работать. Быстро втолкнув в себя остатки ужина, русские вышли во двор, там, понурив голову и зевая, стояли молодые турки.

‒ У вас всё хорошо? Чего грустим? ‒ довольный жизнью произнёс Орлов, поднимая воротник.

‒ Нет, полночи ждали в коридоре, Славик достал, хоть бы нам что перепадало. Нет, нам только страдания, ‒ Назим сплюнул в сердцах густую зелёную слюну.

‒ Мы будем к вам ходить спать, матрацы принесём и на полу. Пусть отец его развлекает, достал! ‒ в сердцах выпалил Джавдет и добавил фразу на турецком, вызвав смех у Назима.

Сев в машину, турки перешли на свой диалект. Егор, отскоблив со стекла иней, грустно смотрел на параллельный мир, в котором жили тюменцы, говорящие исключительно по-русски. Вот и рынок, родной прилавок, споры с азербайджанцами о методологии продаж. Первые покупатели, игра в пятнашки с турками от скуки да скудный обед, скребущее чувство безденежья и отсутствия перспектив даже на несколько дней вперёд.

‒ Лёх, дай мне двести рублей старыми, хочу сегодня домой позвонить, ‒ Егор смущённо подошёл к партнеру и попросил его немного разориться.

‒ Нет, сто, только сто. Куда тебе столько болтать, пару фраз и всё! ‒ с этими словами Орлов начал собирать по карманам мелочь. ‒ На сто пять рублей и сорок копеек! Держи, не растеряй! ‒ гора мелочи с одной печальной купюрой неохотно перекочевала в руки Егора.

После обеда настроение улучшилось, рассчитались с Онуром за отгруженные пять тонн, буквально завтра Слава сможет отправиться, наконец, к жене и сыну, о которых он вспомнил лишь один раз перед заселением в номер.

Нудный длинный рабочий день, нехотя, подходил к концу, снова вечер, такси и гостиница. Поднявшись на этаж, коммерсанты застали Славика, по пояс раздетого, курящего в коридоре, на боку кобура с пистолетом. Увидев своих, он подошёл к ним, попытавшись обнять всех разом, и заговорил:

‒ Я тут, пока вас не было, поспорил с чёртом одним, что смогу взвести курок, а пистолет