Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

Хунд словоизлияния сына после того, как была расцелована в обе щеки по крайней мере трижды. – Почему не сказал, что вернулся?

– Поздно приехал. Не будить же из-за таких пустяков? – Локхед галантно усадил мать на мягкий стул.

Расторопная служанка принесла еще одну кружку, блюдо с пирожными, и Локхед собственноручно налил кофе.

– Думаешь, я могу спокойно спать, когда наша семья опозорена, а имя Флам склоняется на каждом углу? – вопросительно вздернула красиво очерченную бровь луа. – У меня мешки под глазами больше, чем когда в младенчестве ты своим плачем сутками не давал спать.

Локхед сомневался, что не давал спать кому-то, кроме кормилицы и слуг, а мешков под глазами матери не было видно, но счел за благо промолчать и принять покаянный вид. Нервы целее будут.

– Итак. Будь любезен объяснить, где твой брат?

Локхед приготовился объяснять необъяснимое.

– В «Трех соснах», – не вдаваясь в подробности сообщил он.

Загородная усадьба «Три сосны» досталась Хэвуду от матери и называлась так потому, что от когда-то зеленевшего там леса остались буквально три сосны. Остальные деревья погибли. Другие особо не приживались. Сама усадьба приносила больше проблем, чем прибыли, но когда-то была дарована императором. Ее нельзя ни продать, ни подарить, только передать по наследству. Хэвуд бывал там от силы раз десять, и Хунд, как ни пыталась, никак не могла взять в толк, почему приемного сына вдруг потянуло туда с настолько страшной силой, что он бросил собственную невесту у алтаря.

– В «Трех соснах»? – эхом переспросила она, сомневаясь, а не ослышалась ли. – И что он там делает? – деликатно перефразировав «какого демона его туда понесло» уточнила луа.

Локхед вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. «Ухаживает за коровой, которую принял за эрдэнэ, и доедает быка» звучало как откровенный бред.

«Да чтоб я когда-нибудь завел эрдэнэ…» – мысленно зарекся дракон, все еще находясь под впечатлением от того, что истинной парой сводного брата неожиданно оказалась какая-то скотина.

– Косит сено для коровы, – убито сообщил он.

– Прости, что? – осторожно уточнила Хунд.

Локхед повторил, но понятней от этого не стало.

– Хочешь сказать, что он сбежал из-под венца, опозорил дочь министра финансов, для того чтобы удалиться в глушь и заниматься там заготовкой корма для парнокопытных?

– Одной.

– Что одной.

– Одна парнокопытная. Или одно, – уточнил Локхед. – Ее Буренкой зовут.

– Да плевать на кличку этого животного, – начала откровенно звереть Хунд.

«Если Хэвуд услышит, плевать уже не будет», – злорадно подумал Локхед, вспоминая, как бесится обычно хладнокровный брат, стоит случайно назвать корову не тем именем.

– Пастораль с миловидными невинными пастушками и овечками с коровками на заднем плане хороша на картине или на сервизе. Пусть сначала исполнит долг перед родом: женится, оставит наследника, а уж потом уединяется для ведения сельского хозяйства. Уж не знаю, чем он прельстил Гелентэй, но девочка желает видеть мужем только Хэвуда. Иначе грозится уйти в монастырь. У Помпуса она единственная дочь, он в ней души не чает и готов переступить через собственную гордость, если Хэвуд раскается, вымолит прощение… Словом, загладит как-то свою вину.

– Пусть, – обреченно согласился Локхед, внутри которого зрело предчувствие, что ничем хорошим ему это не грозит.

– Рада, что ты согласен.

– Согласен на что? – на всякий случай уточнил он.

– Поехать в «Три сосны», вразумить брата и вернуть его в лоно семьи.

– Почему я? – попытался свалить со своих плеч непомерный груз ответственности Локхед.

– А кто? – Мать вперила в него пристальный взгляд серо-голубых глаз.

Локхед заерзал, как мальчишка, застигнутый за кражей соседских яблок. Уговорить Хэвуда вернуться в столицу казалось непосильной задачей, но возразить матери он не мог. Оставалось надеяться, что брата действительно сглазили или навели на него порчу. Локхед вернулся в столицу, чтобы встретиться со знакомым, который хорошо разбирался в данном предмете и мог определить чуждое влияние на дракона. Причем уладить недоразумение с коровой необходимо до того, как о нем узнает отец. Хорошо, что он сейчас с дипломатической миссией в Темной империи. Туда новости доходят с большим опозданием.

«Угораздило же Ровнера пропасть именно тогда, когда он так нужен, – затосковал луу Флам. – Надеюсь, к началу нового года он вернется».

* * *

Небесные чертоги Великого дракона

Великий дракон Ёрмунганд возлежал на большом плоском камне в своих чертогах и медитировал. Мускулистое черное чешуйчатое тело на солнце отливало темно-синим, темно-зеленым и даже темно-красным. Пар дыханья поднимался в небо, превращаясь в облака. На яблоню, чьи ветви клонились к земле от тяжести спелых краснобоких плодов, вспорхнула птичка и принялась выводить затейливую мелодичную трель.

– Как ты мог?! – Гневный голос Столикой положил конец солнечной идиллии.

Дракону не нужно было открывать глаз, чтобы понять, кто потревожил его покой.

– Чем я огорчил тебя, о, прекраснейшая? – вежливо поинтересовался Ёрмунганд, пытаясь припомнить, где именно могли пересечься их интересы.

– Ты еще смеешь спрашивать, ящерица?! – возмутилась гостья, и в него полетел наполненный вином кувшин.

Сосуд разбился, не причинив вреда толстой бронированной коже божества, драгоценный напиток вперемешку с осколками брызнул в разные стороны. В воздухе разлился сладкий фруктовый аромат.

– Только зря перевела вино, – констатировал досадный факт он, открывая глаза. – И, будь любезна, не называть меня ящерицей. Это неприятно. Хотя в твоих устах и звучит красиво.

– Издеваешься?

– Ничуть.

– Русалки еще ладно. Но заколдованный замок? Не слишком ли суровое испытание для молодой девочки?

Дракон поднял массивную голову и заглянул в глаза Столикой. Для визита Арайя выбрала мстительный образ. Теперь щеголяла черным балахоном из мягкой струящейся, словно созданной из теней ткани, ожерельем из черепов и венцом из клыков какого-то мифического существа.

– Так ты думаешь, что замок вызвал я?

– Конечно. Ты на все готов, лишь бы не дать девочке выскользнуть из лап твоего дракона.

Следующая бутылка полетела в чешуйчатый бок. Ёрмунганд еле удержался, чтобы не слизнуть языком драгоценную влагу. Но нет. Он не унизится до выпрашивания вина и уж тем более до его слизывания с собственной чешуи.

– Идея хороша, – хмыкнул он. – Немного досадно, что она не пришла мне в голову. Но это не я.

– А кто? – опасно сузила глаза Столикая.

– Поинтересуйся у Консортов, – предложил дракон. – Маг, например, вполне мог такое устроить. Это в его духе.