Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

смотру. Ергест деловито ощупала мышцы на руках, разочарованно поцокала языком и вздохнула:

– Я тебе нравлюсь?

– Да, – не стал запираться Орехан.

– Несмотря на то, что я девушка?

Парень удивленно моргнул. Он только смирился, что предмет страсти одного с ним пола, даже речь для отца заготовил, и теперь не знал, что и думать.

– А мы поесть принесли, – жизнерадостно сообщил Мирс, протискиваясь в дверь вместе с внушительного вида корзинами. – Даже вино прихватили.

На печке заинтересованно завозились. Две пары глаз алчно уставились на корзины в руках парня. Аленка упорно делала вид, что содержимое корзин ей совершенно неинтересно, но отчаянно косила то одним, то другим глазом. Ергест с горечью поняла, выгнать гостей с едой уже не сможет. Только не под взглядом голодных детских глаз.

– Ты мне хоть парнем, хоть девушкой нравишься, – признался Орехан.

– Жаль. Ты слабый. Плохой охотник. Плохой воин. Зачем мне такой?

– Я – сын барона, – возразил парень.

Многих прельщали его принадлежность к титулованным особам, большая родовая усадьба в комплексе со значительным состоянием, а также обширные земли пусть и в опасном, удаленном Пограничье.

– Это заслуга родителей. Не твоя, – возразила девушка.

Орехан вспомнил, что степняки любят сильных, но похвастаться, как назло, было нечем.

– Я унаследую титул и деньги.

– Ты хочешь смерти своего отца?

– Конечно, нет, – искренне ужаснулся Орехан.

Титул, конечно, штука замечательная, но парень не желал смерти отцу даже когда тот был слишком суров с наследником.

– Я буду боевым магом, – важно сообщил Орехан, рассудив, что «боевой маг» звучит гордо, их даже степные дикари уважают.

– А вот это еще неизвестно. Ваша милость пока даже в Академию не поступили, – нагло разрушил последнюю надежду на счастливую личную жизнь Мирс, за что схлопотал злобный взгляд Орехана и одобрительный от дяди.

Парень явно жалел, что не может дотянуться до друга, чтобы придушить в «радостных» объятьях.

– Прекрасная Ергест тоже едет в Академию, – попытался удержать воспитанника от падения в бездну отчаянья Бокан.

– Ергест, – мечтательно улыбнулся Орехан, словно попробовал имя возлюбленной на вкус и нашел его невероятно восхитительным. – Прекрасное и необычное имя. Оно так тебе подходит.

«Это ты еще моих других не знаешь», – усмехнулась про себя Ергест, которую в Энгийн звали еще и Галт Шувуу[26], а также Танцующая на костях.

– О, так мы едем вместе, – озвучил мысли Орехана Мирс.

– Еще чего, – фыркнула Ергест, усаживаясь на свой матрас, скрещивая ноги.

– А дорога в столицу одна, – добил Мирс, сноровисто разгружая корзины.

Оказалось, хозяйственные парни даже свечи прихватили, и в избе вскоре стало гораздо светлее. Стали видны темные стены, недавно беленная печь, в которой не хватало нескольких кирпичей, засыпанные мусором с потолка полы, покосившиеся лавки.

– Вам еще в замке три ночи переночевать надо, – сделала страшные глаза Аленка. – Дурное это место. Страшное.

Девушка судорожно сглотнула слюну, завороженно наблюдая, как из корзины на стол выложили большой, румяный, еще горячий пирог, глубокую миску с тушеным с овощами картофелем, кругляш сыра, хлеб, масло, разнообразную сладкую выпечку.

Ергест с подозрением рассматривала пирог. Не хотелось думать, что начинка в нем особенная.

– Мясного специально не брали. Ты же не любишь, – пояснил Орехан. – Пирог с капустой. А есть сладкие пирожки, с творогом.

– Впервые вижу степнячку с аллергией на мясо, – удивился Бокан.

– У меня острая непереносимость мясных блюд из едальни тетки Степаниды. К другому мясу отношусь вполне положительно, – охотно пояснила Ергест.

– А что так? – тут же заинтересовался Мирс.

– О-о-о, – многозначительно выдохнула девушка. – Это очень интересная, но долгая история. К тому же ее не стоит рассказывать перед трапезой. Весь аппетит можно испортить.

Ергест взяла нож и ловко порезала пирог на части.

– А я хотел бы послушать, – орехан уселся напротив любви своей жизни и приготовился слушать.

Плевать, что она скажет, лишь бы говорила с ним.

– Вы уверены? Ну, тогда слушайте…

Примерно через полчаса Ергест поняла, что всю жизнь буквально зарывала талант рассказчицы в землю. Часть потрясенных слушателей застыла на своих местах, остальных звучно тошнило за дверью. Равнодушных не было.

– Неужели тетка Степанида могла так поступить? – тихо всхлипнула Аленка.

– А я знала, что она плохая, – гордо сообщила Неждана. – Она кинула палку в старого Полкана. У него лапка до сих пор болит, и он бегает на трех. Тетка Гарпина говорит, это потому, что он старенький.

– Кидать палками в собак нехорошо, – согласилась Ергест. – У меня нет собаки, зато есть дух волка. Это не совсем одно и то же, но если кто-то надумает бросать в Чоно всякую фигню, ноги переломаю.

– Я тоже хочу научиться ломать ноги, – жизнерадостно подхватила Неждана.

– Нехорошо так говорить, особенно девочкам, – одернула ее сестра.

– А мальчикам? – заинтересовался брат.

– И мальчикам тоже, – проявила строгость Аленка.

– А тете Ергест можно? – возмутилась несправедливостью малышка.

– Тетя Ергест – взрослая. – Аленка не смогла найти более веский аргумент, а так решение проблемы откладывалось минимум до пятнадцатилетия.

– Ладно. Раз уж мои сотрапезники удалились за дверь мокнуть под дождем, – в подтверждение ее слов с улицы донеслось очередное утробное «бе-е-е», – может, составите мне компанию за ужином? А потом на боковую. Нехорошо, что так поздно дети еще не спят.

Просить дважды не пришлось, и вскоре все семейство присоединилось к степнячке за низким столом. Сидеть на полу было непривычно, но никто не жаловался. Дети оказались удивительно похожи на старшую сестру. Неждане на вид было лет шесть, а ее брату, Шумило, не больше четырех.

– Так что там насчет заколдованного замка? – напомнила степнячка, как только первый голод был утолен. – Почему, чтобы расколдовать, необходимо провести там три ночи? Откуда вообще взялись такие сроки? Может, можно его как-то объехать и дело с концом?

– Боюсь, ничего не выйдет, – покачала головой Аленка. – Думаю, госпожа заметила, что в Тупере нынче так много народа? Все потому, что однажды мы проснулись, а за городом вырос дремучий лес. Прямо в одну ночь вымахали такие здоровые деревья, что не каждый мужик обхватит, а то и все десять понадобятся. Единственная дорога теперь через замок, что в лесу стоит. Люди