Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

октябре 1920 г. процесс советизации региона принял необратимый характер. Спустя шесть дней после освобождения Читы Народно-революционной армией (НРА) ДВР от семёновских войск здесь начала работу объединительная конференция представителей Приморской, Амурской, Сахалинской областей, Восточного Забайкалья и Камчатки. 10 ноября конференция избрала правительство ДВР (5 коммунистов, 2 беспартийных) во главе с большевиком А.М. Краснощёковым. С этого момента все областные правительства теряли свои государственные прерогативы и превращались в органы местного самоуправления, поэтому 5—12 декабря Приморская областная земская управа сложила с себя полномочия, а вместо неё на свет появилось Приморское областное управление ДВР во главе с коммунистом В.Г. Антоновым.

Эти события не стали неожиданностью для командования 5-й эскадры. Ещё 26 октября контр-адмирал Кавахара доложил шифротелеграммой в военно-морское министерство, МГШ и командующему 3-м флотом о том, что на Дальнем Востоке происходит консолидация всех областных правительств под эгидой созданной Москвой ДВР. На объединительной конференции в Чите, по его мнению, следовало ожидать создания единой системы органов власти на Дальнем Востоке, принятия избирательного законодательства и проведения в короткие сроки выборов в Учредительное собрание, в котором большинство мест будет за коммунистами и которое провозгласит образование просоветской Дальневосточной республики. Кавахара полагал, что на первых порах она не станет обнажать свою коммунистическую сущность, и считал неизбежным образование во Владивостоке правительства с большевистской окраской, которое войдёт в состав ДВР. Изгнание атамана Семёнова из Забайкалья, по мнению командующего эскадрой, также являлось вопросом времени, как и требование к Японии вывести её войска из Сибири[559].

1 декабря 1920 г. военно-морское министерство Японии произвело плановую замену командующего 5-й эскадрой: вместо ушедшего на повышение контр-адмирала Кавахара Кэсатаро был назначен контр-адмирал Накамура Масаки, который, в отличие от своих предшественников, хотя около двух лет командовал специальным морским экспедиционным отрядом в Хабаровске, никакого отношения к разведке, тем более на русском направлении, не имел. Одновременно новым начальником разведслужбы соединения стал капитан 3-го ранга Масаки Кацудзи. Перед ним среди прочих была поставлена задача отслеживать мероприятия правительства ДВР по восстановлению советского военно-морского присутствия на Дальнем Востоке.

18 декабря 1920 г. Накамура доложил заместителям военно-морского министра и начальника МГШ о возможном переподчинении Сибирской флотилии Главкому НРА ДВР и расформировании её управления вследствие нехватки денежных средств. По оценке разведки 5-й эскадры, боеспособными кораблями флотилии являлись только эсминцы «Бойкий», «Твёрдый», «Инженер-механик Анастасов», частично канонерская лодка «Манджур», 4 вспомогательных судна и ледокол. 7 эсминцев якобы находились в процессе тайной распродажи, а команда «Инженер-механика Анастасова» была заражена бациллами большевизма. Также японской военно-морской разведке стало известно о воссоздании в Хабаровске Амурской военной речной флотилии, на укомплектование которой из Владивостока была направлена часть экипажа эсминца «Статный»[560].

Эта информация соответствовала действительности, хотя процесс перехода Сибирской флотилии под контроль ДВР растянулся на несколько месяцев. В феврале 1921 г. в недрах Приморского областного управления родился проект её расформирования и передачи всех миноносцев на долговременное хранение, что фактически означало свёртывание российского военно-морского присутствия в акватории Тихого океана. Однако оно так и не было реализовано, поскольку прибывший из Москвы 26 марта походный штаб Морских сил РСФСР приступил к формированию ВМС ДВР в составе Амурской речной (2 дивизиона канонерских лодок в Хабаровске, дивизион канонерских лодок, дивизион заградительных тральщиков и дивизион катеров в Благовещенске) и Сибирской флотилий. ВМС ДВР подчинялись начальнику Морских сил Наркомата по военным и морским делам РСФСР и оперативно – военному министру в Чите[561].

Если сбор разведывательной информации по Сибирской флотилии не представлял больших затруднений для командования 5-й эскадры в силу того, что в зимний период её боевые корабли стояли на приколе в заливе Петра Великого и японские офицеры имели возможность общаться со своими российскими коллегами, то в отношении Амурской речной флотилии ситуация выглядела иначе. После ухода в мае – октябре 1920 г. из Хабаровска кораблей специального морского экспедиционного отряда и частей 14-й пехотной дивизии в городе осталась только японская военная миссия – разведорган ВЭА. Поэтому 3-е отделение МГШ опиралось в ведении разведки по Амурской флотилии на помощь 2-го (разведывательного) управления Генштаба.

Так, 26 апреля 1921 г. начальник разведки 5-й эскадры капитан 3-го ранга Масаки Кацудзи направил начальнику МГШ и военно-морскому министру телеграмму о том, что, по слухам, в Хабаровске завершились ремонтные работы на 2 канонерских лодках, которые были приведены в боеспособное состояние. Проверка этой информации была произведена им через хабаровскую ЯВМ, подтвердившую ввод в строй 1 большой канонерки и ожидаемое через три недели завершение ремонтных работ на другой. 11 мая Масаки вновь со ссылкой на хабаровскую миссию проинформировал Токио об успешных ходовых испытаниях вооружённой 4 100-или 120-мм орудиями канонерки[562].

На основе всей собранной разведорганами армии и флота информации 16 мая 3-е отделение МГШ подготовило справку об Амурской речной флотилии. Согласно ей к 5-му числу боеготовыми в соединении числились 1 отремонтированная канонерская лодка и 5 вооружённых пулемётами пароходов, которые в ближайшее время должны были перевезти в Мариинское 29-й стрелковый полк. Ещё 1 канонерка заканчивала в середине мая ремонт. В целом это были достоверные сведения, так как по состоянию на 8 июня 1921 г. в Амурской флотилии боеспособным был только монитор «Шторм», однотипный с ним «Ураган» заканчивал ремонтные работы, а из Благовещенска в Осиповский затон прибыли 4 вооружённых парохода[563].

Попутно с наблюдением за советской военно-морской активностью на Дальневосточном театре разведорганы японского флота вели сбор информации о развитии военно-политической обстановки в Приморье, которая усугубилась прибытием в декабре 1920 г. из Забайкалья в Гродеково по КВЖД остатков армии Г.М. Семёнова и В.О. Каппеля. По оценкам разведки 5-й эскадры на 8 января 1921 г., белогвардейские части насчитывали примерно 13 000 военнослужащих – 6500 семёновцев в Гродеково, 2500 каппелевцев в Никольск-Уссурийском и ещё 4000 в Раздольном[564]. Противопоставить им Приморское областное управление ДВР могло только 4250 милиционеров, разрешённых российско-японским соглашением от 29 апреля 1920 г.[565]

В начале января 1921 г. контр-адмирал Накамура Масаки оценил обстановку в Приморье следующим образом: «Хотя она, по меньшей мере внешне, не претерпела существенных изменений, изнанка такова, что тучи беспрерывно сгущаются и ситуация постепенно приобретает зловещий характер». Под этим командующий 5-й эскадрой понимал прогнозируемую им победу коммунистов на выборах в Учредительное собрание ДВР 9—11 января при явной пассивности правых партий, рост напряжённости между семёновско-каппелевскими войсками и народной милицией в Приморье, прокатившуюся по Владивостоку волну тайных арестов бывших офицеров, целенаправленную деятельность РКП(б) по советизации региона, в результате которой у японской колонии и ВЭА возникнет много проблем и Токио будет вынужден