Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

в 3 км западнее города и подчеркнул, что, «поскольку обстановка для нашей армии неблагоприятна, опасность для Николаевска возрастает от часа к часу». Следующая телеграмма Миякэ, посланная им 23 января, звучала как крик отчаяния: «Судьбу Николаевска предсказать невозможно. В нынешней обстановке, если не будет надежды на прибытие подкрепления из Хабаровска, прошу безотлагательно рассмотреть вопрос об отправке боевых кораблей в Александровск-Сахалинский и подразделений морской пехоты специального морского экспедиционного отряда (не менее 1 роты с пулемётами) в Николаевск». Параллельно с аналогичным запросом в МИД обратился вице-консул Исида Торамацу[538].

Силами подходивших к Николаевску партизан командовал 22-летний анархист Я.И. Тряпицын, который позднее так охарактеризовал себя на суде: «Я не отрицаю, что был диктатором и что не шёл по программе большевиков»[539]. Большой процент среди его партизан составляли деклассированные элементы, лишённые начисто какой-либо идеологии, преступники и авантюристы.

Тряпицынцы начали движение к Николаевску-на-Амуре в декабре 1919 г. В первой половине января 1920 г. они подошли к Софийску, заняли Мариинск, а 23-го числа завязали бои за город. Численность партизан составляла порядка 2000 человек, тогда как дислоцированный в Николаевске японский гарнизон состоял из пехотного батальона под командованием майора Исикава Кисатада, специального морского радиоотряда капитана 3-го ранга Исикава Мицунори, отделения военной жандармерии, военного госпиталя и отряда самообороны, или примерно 420 человек. Японская колония насчитывала до 350 женщин, мужчин и детей[540].

Сначала тряпицынцы захватили стоявшую на подступах к Николаевску крепость в Чныррах, где дислоцировались пехотная рота и специальный морской радиоотряд. Хотя оба подразделения отступили в город, в ходе боёв были уничтожены все радиоаппаратура и шифры, и с 7 февраля связь между Николаевском и японским командованием прекратилась. В последующем радиограммы в Хабаровск в адрес 14-й пехотной дивизии японский гарнизон передавал только открытым текстом через радиостанцию партизан.

Обеспокоенное этими событиями правительство Японии 13 февраля решило отправить войска в низовья Амура, и 24 февраля военное министерство образовало Николаев-ский-на-Амуре экспедиционный отряд в составе пехотного батальона, артиллерийской батареи, инженерно-сапёрного взвода и отделения связи под командованием полковника Тамон Дзиро, который получил задачу прибыть в Нижнее Приамурье, связаться с гарнизоном, взять под защиту японскую колонию и организовать охранную роту в Де-Кастри. От МГШ к отряду был прикомандирован офицер военно-морской разведки капитан-лейтенант Минодзума Дзюндзи, который вместе с ним 2 марта убыл на Сахалин[541].

Кроме того, 9 февраля в Александровск-Сахалинский были направлены линкор «Микаса» и переоборудованный под ледокол сторожевой корабль 2-го класса «Мисима» с задачей изучить ледовую обстановку в Татарском проливе на предмет возможной проводки транспортов с десантом в Николаевск и взять под защиту японскую колонию на Северном Сахалине и в Нижнем Приамурье. Хотя 15 февраля «Микаса» и «Мисима» смогли встать на якорь в 80км южнее Александровска, ледовая обстановка не позволила им зайти в этот порт. Разведывательная группа «Микаса» благополучно добралась до Александровска и договорилась с местным Советом о гарантиях безопасности для японской колонии. «Мисима» не сумел пробиться сквозь льды в Де-Кастри, поэтому командир «Микаса» использовал для разведки обстановки в этом районе гидросамолёт, что стало первым в истории применением разведывательной авиации ВМФ Японии на русском направлении. Собранная таким образом информация говорила о невозможности проводки караванов с десантом в Николаевск-на-Амуре до окончания ледостава[542].

Тем временем 21 февраля Тряпицын через свою радиостанцию уведомил командование 14-й пехотной дивизии о боестолкновении с гарнизоном Николаевска и потребовал передать через него Исикава инструкции о прекращении сопротивления. Два дня спустя комдив генерал-лейтенант Сиродзу Аваси разрешил своему подчинённому вступить в мирные переговоры с партизанами на условиях гарантий безопасности японской колонии и гарнизону. 25 февраля Исикава подтвердил получение этого распоряжения, а 3 марта доложил о заключении мирного соглашения с партизанами[543].

10 марта в адрес военно-морского министра пришло последнее сообщение от командира специального морского радиоотряда в Николаевске-на-Амуре, переданное через радиостанцию партизан: «24 февраля от Красной армии поступило предложение заключить соглашение во избежание дальнейшего кровопролития. Радиоотряд, в тот же день прекративший сопротивление и начавший реализовывать с полудня 28 февраля соглашение о перемирии, после совещания с командованием наших армейских частей приступил к исполнению обязанностей по охране императорского консульства. 27 февраля, накануне прихода Красной армии в город, весь личный состав переместился в здание консульства, продолжая нести охранную службу. 29 февраля красноармейцы вошли в город, было объявлено об учреждении рабоче-крестьянского революционного правительства, на каждой двери появились красные флаги, а жители города, размахивая ими, горячо приветствовали вошедших. В составе Красной армии замечено большое количество китайцев и корейцев. После её вхождения было арестовано много бывших военнослужащих и чиновников. Комендант крепости, начальник её штаба и ещё 23 офицера покончили жизнь самоубийством. В связи с эвакуацией 7 февраля в Николаевск были сожжены служебные здания, амуниция, запасы продовольствия, денежные средства, секретные справочники и шифровальные книги. В боях погибли 2 солдата, был тяжело ранен инженер-капитан-лейтенант Сакакибара (в результате проникающего штыкового ранения в живот скончался в армейском госпитале в 23.00 13 февраля), легко ранены по 1 солдату и матросу»[544].

О том, что произошло дальше с гарнизоном Николаевска, стало известно только после прибытия туда японских канонерок в июне. А события развернулись по самому неблагоприятному для японцев сценарию: опьянённые безнаказанной властью, тряпицынцы начали зачистку города от «буржуазного элемента», попутно творя грабежи и насилие. В 16.00 11 марта штаб Тряпицына отправил ультиматум командованию японского гарнизона с требованием разоружиться до 12.00 следующего дня, что противоречило условиям мирного соглашения от 28 февраля. Понимая, что за этим последует, в 2.00 ночи 12 марта японский гарнизон предпринял отчаянную попытку уничтожить штаб партизан, захватить орудийные замки и боеприпасы противника, а также освободить из тюрьмы заключённых, однако из-за значительного перевеса в силах тряпицынцев практически полностью был уничтожен. Капитан 3-го ранга Миякэ Синго покончил жизнь самоубийством. Оставшиеся в живых японские военнослужащие и колонисты были взяты в плен партизанами, но затем убиты ими во время оставления города в мае 1920 г.[545]

19 марта вице-консул в Петропавловске-Камчатском Сиода Ясохати проинформировал МИД о том, что, согласно полученной предыдущим днём телеграмме из Николаевска, в результате яростного боестолкновения между «экстремистами» и японским гарнизоном погибло порядка 700 военнослужащих и колонистов, ещё 100 было ранено, а помещения вице-консульства, штаба отряда и жилища соотечественников целиком сожжены. Спустя два дня информацию о бое японского гарнизона с тряпицынцами штабу ВЭА доложил начальник японской военной миссии в Хабаровске полковник Гоми Тамэкити, который получил её от сбежавшего из города русского закупщика[546].

Ситуация в Николаевске всё ещё оставалась неясной для японского