Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

её войск с территории советского Дальнего Востока ограничилась созданием резидентуры во Владивостоке (1922–1924), направив свои основные усилия на сбор информации о флотах Великобритании, Германии, Франции и США: в декабре 1922 г. на Британских островах находились 13 офицеров и гражданских специалистов ВМФ империи, в Соединённых Штатах и Германии – по 7, во Франции – 5, в Китае – 3, в Польше – только 1[585].

Заключение

Разведывательная служба военно-морского флота Японии была образована в 1872 г. в рамках поэтапного наращивания Вооружённых сил империи с целью реализации её континентальной внешней политики. Получив первый практический опыт в ходе японо-китайской войны 1894–1895 гг., военно-морская разведка превратилась к началу XX в. в хорошо организованную добывающую и информационную структуру Морского Генерального штаба.

Основу её зарубежного разведывательного аппарата составляли военно-морские атташаты при японских дипломатических миссиях, языковые и технические стажёры, легальные резидентуры под прикрытием коммерческих агентств, отдельные разведчики-нелегалы. Часть информации поступала от офицеров агентурной разведки боевых кораблей японского флота, которые совершали заходы в иностранные порты или несли стационерную службу.

Кроме того, в силу своей малочисленности военно-морская разведка Японии активно взаимодействовала с министерством иностранных дел и транспортными компаниями «Мицуи буссан» и «Нихон юсэн кайся», которые имели представительства во многих странах Европы, Америки и Азии.

Начало разведывательной деятельности японского флота против России датируется 1875 г., когда во Владивосток был направлен лейтенанта Куроока Татэваки. Однако резидентура МГШ действовала здесь только в период обострения российско-японских отношений, как в силу нехватки подготовленных офицеров-русистов, так и ввиду относительной слабости Сибирской военной флотилии, а также сезонного базирования русских боевых кораблей на Хакодатэ, Нагасаки, Йокогама и Шанхай. Поэтому по соглашению между военно-морским министерством и МИД с мая 1892 г. сбор информации в интересах японского флота стало вести коммерческое агентство (с 1910 г. генеральное консульство) во Владивостоке. Это сотрудничество не прекращалось до сентября 1945 г.

После перехода Ляодунского полуострова под российский контроль и начала базирования на Порт-Артур Тихоокеанской эскадры в 1897 г. японская военно-морская разведка усилила свою деятельность против нашей страны. В Санкт-Петербург на помощь военно-морскому атташе был направлен офицер разведки под видом языкового стажёра, в китайском Чифу начала действовать легальная резидентура МГШ, нацеленная на Ляодунский полуостров. В то же время командование японского флота продолжало рассматривать Россию только как одного из потенциальных противников, поэтому РУ МГШ вело равноценный сбор информации по флотам всех ведущих держав.

После обострения российско-японских отношений весной 1903 г. в Чифу и Владивосток была направлена группа оперативных сотрудников флотской разведки. С помощью владивостокского коммерческого агентства и консульства в Чифу они наладили систему оперативного наблюдения за передвижениями эскадры Тихого океана и изменениями в её боевом составе. Часть информации о русском флоте РУ МГШ получало от военно-морского атташата в Санкт-Пе-тер бурге. Несмотря на предпринимаемые усилия, царская контрразведка не сумела парализовать деятельность военно-морской разведки Японии. Собранная разведорганами японского флота информация легла в основу стратегического планирования боевых действий Вооружённых сил империи зимой 1903/04 г.

С началом войны РУ МГШ столкнулось с проблемой оперативного получения достоверных сведений о планах русского командования, передвижениях и состоянии Тихоокеанской эскадры и владивостокского отряда крейсеров. Поскольку ядро агентурного аппарата составляли японские колонисты, компактно проживавшие в пунктах базирования ТОЭ в Порт-Артуре, Дальнем и Владивостоке, после их депортации флотская разведка не смогла опереться на оставшихся там агентов из числа русских граждан и иностранных подданных. Поэтому значительный объём информации по Порт-Артуру командование Объединённого флота получало от своих боевых кораблей, нёсших патрульную службу у внешнего рейда. Выходы в море владивостокского отряда на крейсерские операции оставались, как правило, незамеченными.

В то же время несомненным успехом военно-морской разведки Японии стало отслеживание передвижения 2-й Тихоокеанской эскадры из Кронштадта во Владивосток в октябре 1904 – мае 1905 г. Значительный вклад в это внесли военно-морские атташе в Великобритании, Германии и Франции и тесно сотрудничавшие с РУ МГШ японские дипломатические миссии в Западной Европе и Юго-Восточной Азии. Ряд ценных сведений японская разведка получила от англичан в рамках заключённого в 1903 г. двустороннего военного соглашения между Лондоном и Токио.

После окончания Русско-японской войны и принятия в 1907 г. «Курса национальной обороны империи» Россия осталась в числе главных противников, однако по настоянию флота в этот перечень также попали США. По мере нормализации двусторонних отношений с Санкт-Петербургом в 1907–1912 гг. японская военно-морская разведка постепенно восстановила свои оперативные позиции в нашей стране, вернувшись к сбору информации в европейской части силами военно-морского атташата и языковых стажёров в российской столице, а также периодически командируемых военно-технических миссий, на Дальнем Востоке – через генеральное консульство во Владивостоке, вице-консульство в Николаевске-на-Амуре и экипажи грузо-пассажирских судов, посещавших порты Приморья. Значительный объём данных РУ МГШ черпало из открытой печати.

Несмотря на централизацию и расширение деятельности царских контрразведывательных органов в 1906–1914 гг., японская военно-морская разведка имела адекватное представление о планах Санкт-Петербурга по строительству флота в межвоенный период и сделала правильный вывод об отсутствии перспектив к его восстановлению на Тихом океане и, соответственно, угрозы интересам империи в регионе. С началом Первой мировой войны российско-японские отношения достигли своего апогея, поэтому, благодаря режиму наибольшего благоприятствования, разведорганы ВМФ Японии получили доступ на ранее закрытые для них объекты – судостроительные заводы и военно-морские базы в европейской части и на Дальнем Востоке нашей страны.

Военно-морская разведка Японии не сумела спрогнозировать свержение Николая II в ходе Февральской революции 1917 г. и после прихода к власти большевиков была привлечена к разработке планов отправки императорских войск на советский Дальний Восток, в Забайкалье и Маньчжурию под предлогом защиты японских колонистов, складированного во Владивостоке военного имущества союзников и предотвращения германского проникновения в регион. После прибытия в январе 1918 г. в Приморье тактической группы 5-й эскадры при её штабе был развёрнут разведывательный орган, который в апреле трансформировался в региональный центр с подразделениями в Николаевске-на-Амуре, Хабаровске и Харбине. Кроме ведения агентурной разведки центр занимался установлением связи с антисоветскими группами и одним из первых наладил тайные контакты с правительством П.Я. Дербера и командованием Чехословацкого корпуса.

Хотя с началом интервенции в августе 1918 г. перед японской военно-морской разведкой была поставлена задача контролировать обстановку на территории Дальнего Востока, Верховное командование императорского флота зимой 1919 г. было вынуждено привлечь её к разрешению конфликта между А.В. Колчаком и Г.М. Семёновым. Посланный в Омск контр-адмирал Танака Котаро способствовал восстановлению отношений между двумя лидерами антисоветского движения, а также заложил основы последующего военно-технического сотрудничества Верховного правителя с Токио.

За время интервенции (1918–1922 гг.) разведывательные органы 5-й эскадры и 3-го отделения МГШ собрали большой объём сведений по военной географии Дальнего Востока и Дальневосточного морского театра, о тактико-технических