Трамвай отчаяния - Алексей Небоходов

его организации. Тарнов называл имена банкиров, юристов, посредников – тех, кто строил финансовую основу его империи.

Затем он перешёл к технологическим операциям. Как они добывали уникальные технологии из других миров, как передавали их своим заказчикам. Тарнов описывал процессы так, будто читал лекцию: ясно, точно, с расстановкой. Его слова звучали почти гипнотически, но за ними скрывалось нечто пугающее. Варвара несколько раз украдкой взглянула на Виталия, но тот, сосредоточенный, делал заметки, не поднимая глаз.

– Торговля душами, – произнёс Тарнов, когда разговор дошёл до самого мрачного аспекта его деятельности. – Стала основным направлением. Самым прибыльным.

Варвара резко подняла голову, прищурившись:

– И вы этим гордитесь? – спросила она, её голос прозвучал жёстче, чем она хотела.

Тарнов усмехнулся, но в этой усмешке не было и намёка на радость.

– Гордиться? – переспросил он. – Нет. Но это была реальность. Вы даже не представляете, сколько миров готовы платить за человеческие души. А мы просто воспользовались их спросом.

Он рассказал, как они налаживали контакты с Истоком, как организовывали поставки. Сколько людей исчезло бесследно благодаря этому процессу. Масштабы этой преступной схемы оказались настолько огромными, что даже Виталий, привыкший к подобным разоблачениям, остановился и впервые за всё время посмотрел на Тарнова.

– Вы, должно быть, шутите, – произнёс он, но его голос был не возмущённым, а скорее поражённым.

– Хотел бы, – ответил Тарнов, его взгляд был твёрдым. – Но нет. Это правда. И вы даже не представляете, насколько глубоко это зашло.

Допрос продолжался несколько часов. Каждый новый факт, каждая деталь открывали перед Варварой и Виталием масштабы, которые они даже не могли представить. Тарнов говорил почти без остановки, будто пытался избавиться от того груза, который носил внутри. И хотя его слова не могли вызывать сочувствия, в них было что-то, что заставляло их задуматься.

Когда допрос подошёл к концу, Варвара, молча стоявшая в углу, подошла ближе и посмотрела на Тарнова. Её взгляд был твёрдым, но в нём не осталось злобы.

– Знаете, что самое ужасное? – сказала она, её голос звучал тихо, но в каждом слове ощущалась сила. – Вы могли остановиться. Вы могли этого не делать.

Тарнов отвёл взгляд, но ничего не ответил. Виталий закрыл блокнот, медленно поднялся и жестом указал бойцам, что допрос окончен. Тарнова увели, но его слова ещё долго звучали в их головах, как эхо чего-то, что уже невозможно изменить.

Судебные процессы над Тарновым и его подельниками стали событием, которое приковало внимание не только общественности, но и тех, кто занимал высокие кабинеты, скрытые от глаз обывателей. Преступная сеть, которой он управлял, потрясла своей разветвлённостью, хладнокровием и масштабами. Каждый день процесса раскрывал новые ужасающие подробности их деятельности. Зал суда, переполненный журналистами и наблюдателями, казался эпицентром шторма, разразившегося после долгого затишья.

Тарнов держался сдержанно, хотя временами его лицо теряло привычную уверенность. Он понимал, что приговор неизбежен, но до последнего сохранял видимость спокойствия. Его подельники, однако, выглядели иначе. Кто-то пытался оправдаться, кто-то обвинял других, но все они осознавали: выхода нет.

Когда председательствующий судья произнёс: «Пожизненное заключение без права на досрочное освобождение», в зале наступила тишина. Эти слова прозвучали финальным ударом молота, завершивший дело, которое держало страну в напряжении. Варвара и Виталий, сидевшие в задних рядах, обменялись взглядами. На их лицах не было радости или облегчения, только усталость и тихое удовлетворение от того, что они довели дело до конца.

Тарнов, услышав приговор, едва заметно кивнул, словно принял его как неизбежность. Он не стал поднимать шум, не высказывал протестов. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы зала суда, будто он пытался разглядеть нечто, что оставалось невидимым для остальных.

Когда судья объявил заседание закрытым, в зале раздался шум: журналисты ринулись к выходу, готовясь отправить репортажи, конвойные поднялись со своих мест, чтобы вывести осуждённых. Движение возобновилось, словно зал вновь наполнился жизнью.

Двое бойцов приблизились к Тарнову, подняли его с места и повели к выходу. Он шёл спокойно, его шаги были размеренными, но что-то в его фигуре казалось неестественным, словно каждая часть его тела двигалась по отдельности, как в плохо настроенном механизме. Варвара, наблюдавшая за ним, почувствовала лёгкое беспокойство.

– Что-то не так, – тихо сказала она, наклонившись к Виталию.

Виталий, сидевший рядом, посмотрел на Тарнова, но ничего не ответил. Он просто продолжал наблюдать.

Тарнов, дойдя до двери, внезапно остановился. Его шаги замерли, плечи дёрнулись, словно он попытался сказать что-то, но вместо этого остался стоять, неподвижный, как статуя. Бойцы переглянулись, один из них слегка дёрнул его за руку, но реакции не последовало.

– Эй, двигайся, – тихо бросил один из конвойных.

Тарнов не сдвинулся с места. Его голова чуть опустилась, а затем он начал медленно заваливаться вперёд. Бойцы успели подхватить его, но его тело уже не реагировало. Он выглядел так, словно кто-то внезапно выключил механизм, лишивший его возможности двигаться, дышать, существовать.

– Что с ним? – выдохнул один из бойцов, опуская Тарнова на пол.

В зале суда поднялся гул, смешанный с испуганными возгласами. Виталий и Варвара, молча наблюдавшие за этой сценой, встали с мест и медленно подошли ближе. Виталий склонился над Тарновым, но быстро понял, что что-либо предпринимать уже бессмысленно.

– Он мёртв, – тихо сказал он, поднимаясь. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось понимание того, что эта смерть была не случайностью.

Варвара смотрела на безжизненное тело Тарнова, её взгляд был тяжёлым, как будто она пыталась разгадать тайну, которая осталась с ним. Вокруг суетились люди, кто-то звал медиков, кто-то пытался оградить место от лишних глаз, но всё это уже не имело значения.

– Выключился, – тихо произнесла она, её голос звучал странно пусто.

– Как машина, – добавил Виталий, его слова были хриплыми. – Возможно, именно этим он всегда и был. Только инструментом.

Эта мысль повисла в воздухе, гул в зале постепенно стихал, уступая место тревожной тишине. Для большинства собравшихся смерть Тарнова стала неожиданным финалом. Для Варвары и Виталия это был конец главы, но не книги. Они знали: тайны, которые скрывал Тарнов, не умерли с ним. Они ещё вернутся.

После событий в суде, оставивших гнетущее ощущение незавершённости, жизнь начала обретать новую структуру. Финал, казалось, был достигнут, но для Варвары и Виталия он стал отправной точкой для новой миссии. И вскоре это ощущение обрело форму: Варваре присвоили звание полковника юстиции, поставив её в один ряд с Виталием, теперь официально полковником Федеральной службы безопасности.

Церемония прошла в узком кругу. Скромный зал, привычный для официальных мероприятий, был наполнен людьми в форме. Виталий, стоя среди офицеров, сдержанно улыбнулся, когда Варвара, в идеально