Третий шанс - Евгений Максимович Ажакин

заклинание, и было видно, что долго мой защитник так не протянет. Но мне и нужно было совсем чуть-чуть.

Ещё три, две, одна…

– Молния!

На долю секунды небо очистилось от сверкающих разрядов, а после все они, в один миг утопив небосвод в белоснежном сиянии, ударили в одно место, объединившись и устремившись к цели. Демон неестественно мощным, стоящим ему раны на конечности пинком откинул крестоносца в сторону и, взмахнув мечом, поймал им мою молнию, на долгую секунду замерев в борьбе с воплощённой стихией…

Мне показалось, что я даже здесь, в двух сотнях метров от него, услышал смачный «чавк», когда брошенный Кёльном на манер копья меч насквозь пробил грудь нашего врага. Но вот молния иссякла, тучи начали крайне стремительно рассеиваться, а застывший подобно статуе демон опустил меч, повернул голову к безоружному и побитому крестоносцу – и улыбнулся, камнем устремившись к земле.

Когда мы с Кёльном – а в одиночку я подходить даже к недобитому королю откровенно опасался – подошли к месту его приземления, выяснилось, что демон окончательно и бесповоротно мёртв. Как и все из семнадцати разумных существ, сошедшихся в битве на усеянном крестами холме.

Кроме меня и Кёльна, конечно же, мы выжили и помирать в ближайшее время никак не собирались.

– Сколько тебе лет, Золан? – задал первый вопрос, да и в принципе произнёс первые слова с момента нашей победы крестоносец, окинув меня внимательным взглядом.

– Семь. Но я смышлёнее детей своего возраста.

Кёльн подтянул к себе брошенную рядом сумку, выудив оттуда упакованный в тубус свиток. Окинув его внимательным взглядом и проверив на целостность, он подозвал меня к себе.

– Иди сюда. Это свиток исцеления. – Примерно представляя себе, насколько паршиво я выгляжу с ожогом на половину морды лица, я решил не спорить. Всё равно Кёльн сделает по-своему – слишком уж он добрый. – Со скольки лет тебя учили сражаться?

– С пяти. Я не обычный Иллити, как можно заметить.

Я пошевелил крыльями, ощутив что-то необычное. Словно к спине что-то прицепилось. Но тут Кёльн нацелил на меня свиток и активировал его, вызвав появление яркой бледно-зелёной вспышки. Ощущения ничем не отличались от обычного заклинания лечения, – а так как я и травмы – близкие друзья, то и ощущал на себе исцеление я довольно-таки часто, – и я, пару раз ткнув в оставшуюся на лице корку, принялся очищать от неё кожу. Мелкие раны на руках, ногах и торсе я в расчёт особо не брал, так как под сменённой одеждой их видно не будет, но с лицом крестоносец мне сильно подсобил.

– Ты очень способный парень. Я даже рад, что вы, Иллити, на нашей стороне. Кто учил тебя сражаться? Глассовер?

– Нет. – Я покачал головой. – Учитель никогда не рассказывал мне ничего о своём прошлом, как и не учил сражаться. Он вообще говорил, что сражения – от недостатка ума. А учили меня наставники рода.

– Не всегда от недостатка оного именно у тебя, но в целом верно. Фух. – Кёльн быстро перевязал руку, которой ему пришлось бросать меч, и перешёл к длинному, но неглубокому разрезу на ноге. Меч короля меча вспорол латы крестоносца, словно бумагу, и только чудом не достиг чего-то важного. – Хотел бы я, чтобы детям вроде тебя и вовсе не приходилось учиться убивать. Ты ведь уже убивал раньше.

Он констатировал факт, а не спрашивал, так что я просто согласился.

– Да. Но это были исключительно плохие люди. Преступники.

– В Рокстоуне снесли суд?

Усмехнувшись этой неловкой попытке пошутить, я качнул головой:

– Пока нет. Но человека, попытавшегося изнасиловать мою служанку, я отпустить не смог. Как не смог простить и того, кто пытался убить мою подругу просто из-за того, что она демон.

– Демон… Союзу с Иллити уже не один век, вы не единожды проливали кровь, сражаясь бок о бок с людьми, но всё равно находятся те, кто считает врагами вообще всех представителей вашей расы. Женщин, детей, стариков… – С грохотом на землю упали покорёженные и неподлежащие восстановлению части лат, и Кёльн приступил к обработке ран. – Иногда мне кажется, что мы что-то делаем не так.

– Не знаю. Не могу судить… пока.

Крестоносец улыбнулся:

– Ты ведь направляешься в Рилан, верно?

– Да. Буду там учиться, стану постарше – поступлю в академию.

– Академия – это неплохо, но атмосфера там… достаточно напряжённая для всех, кто сильно выделяется, и у кого нет покровителя. Ну-ка, повернись. – Не совсем понял, зачем, но повернулся – и почувствовал, как меня потянули за спину… нет, за артефакт, который я спрятал между лопаток! – Хорошо засел. Тебе сильно повезло – видимо, бросал кто-то не слишком опытный. Или даже не мастер…

Я обернулся, и Кёльн тут же вручил мне небольшой, но острый метательный кинжал. Получается, что в состоянии капли адамантит – не адамантит, раз уж в него такая железка смогла воткнуться? Даже интересно, из чего этот кинжал…

Ох, ё-моё!

– Что?! Дай-ка… – Кёльн забрал у меня кинжал, тут же воткнув его в обломок своих лат. Естественно, напитанный вытеснившей мою ману праной адамантитовый кинжал вошёл в него, словно в масло. – У тебя что, броня из адамантита?

– Не совсем…

И всё-таки с подарком учителя придётся расстаться. Скрыть наличие у себя такого оружия будет слишком трудно, и то, что произошло сейчас, это такой намёк от самой судьбы.

«Ой, а почему твоё оружие выдержало такое заклинание?! Оно ведь даже не артефактное!» – вполне реальный вариант в условиях обучения в академии магии. Ведь я не смогу показать артефакт из адамантита даже учителям, так как от тех информация наверняка уйдёт дальше, а без этого о тренировках с ним можно забыть.

А сколько в стране сторонников церкви? Демон с их реликвией – чем не мишень? И под удар попаду не только я, но и родители, и Залия, и все, с кем я когда-то пересекался. Выйдут и на чету Лоссов…

Так что – спасибо, учитель, но это слишком дорогой подарок, который лучше вернуть тем, кому он принадлежал изначально. Да и, быть может, ты изначально решил передать этот артефакт мне для того, чтобы я, будучи благоразумным мальчиком, сначала схоронил его в надёжном месте, а после, в час нужды, вернул его церкви в обмен на услугу или что-то вроде?

Всё же Глассовер знал о том, что я демон. Как знал и о напряжённых отношениях церкви с представителями моей расы. И сильными представителями – в особенности…

– Я… соврал. На самом деле сегодня мне пришло письмо от учителя, в котором он