Третий шанс - Евгений Максимович Ажакин

– Мой ответ – нет.

Ещё в детстве – то бишь годика два назад – я озаботился выбором, и потому теперь не колебался. Я повидал столько войн и смертей, что не мог не понять – сторона, на которой я буду сражаться, это та, за которую выступают те, кто мне дорог, и в помощи которой я заинтересован. Нет смысла кричать об идеологии, о тиранах и освободителях – кто бы ни пришёл к власти, кто бы ни победил в войне, последствия для людей, для меня будут одинаковы, независимо от того, чью сторону я приму. Естественно, если победят мои союзники, то я приобрету больше, нежели при поражении, но это – естественные риски. Я уже определился со стороной. Здесь, в людском царстве – моя семья, здесь Иллити. Как бы плохо я ни относился к деду, но он всё равно мой родственник и тот, кто по-своему желает мне лучшего. А дядю и брата я искренне люблю и уважаю. Здесь и Залия, и просто огромное количество знакомых людей. И покуда всё не станет совсем уж паршиво, я буду поддерживать эту сторону конфликта.

– Защищайтесь.

– Ублюдок!..

Никогда не понимал людей, которые кричат, вместо того, чтобы занять свой рот чем-то более полезным. Прочесть заклинание, когда твой владеющий невербальной, читай – почти мгновенно формируемой магией оппонент находится в двадцати метрах? Не, это для слабых. Лучше возмущённо лупать глазами и пытаться вылечить себя, глядя на ну совершенно неожиданно оказавшийся в брюхе ледяной шип. Думала, что я её пожалею из-за половой принадлежности? Увы и ах – мы не в романе живём, а во вполне себе реальном мире меча и магии, где человеческая жизнь ценится ну оч-чень невысоко. Был бы я постарше, и была бы эта девушка в моём вкусе, то ещё можно было бы что-то придумать. А так… Вступая в битву, стоит помнить, что убивать будешь не только ты, но и тебя. А там уже как получится.

Второй маг, тот, что работал поддержкой мечникам и обладал заметно большим опытом, всё это время молчал, готовя заклинание. Когда я разделался с магичкой, он как раз закончил создание своего ответа.

Меж двух ладоней мужчины что-то сверкнуло, а в следующую секунду мне в лицо, порвав в лоскуты защитный водяной барьер, ударил искрящийся заряд электричества, лишь ненадолго увязший в судорожно выставленном щите твёрдого воздуха.

Было больно, но это была боль телесная. Совсем не то, что могло меня пронять как следует, чтобы вывести из боя. И противник, явно переживший не один бой и многое повидавший, даже не расслаблялся после того как понял, что попал. Он читал площадное огненное заклинание, когда я пустил вперёд пару перекрёстных волн и воздушный серп, добавив сверху десяток снарядов изо льда и, как вишенку на торте, россыпь небольших огненных стрел.

Потому что если я не вырубился от такой боли, то это не значит, что я её чувствую как-то иначе. Просто привык, но мне всё равно больно! Так что – глаз за глаз, маг, которого сейчас и за монстра бы не приняли, до того туго пришлось его телу под градом заклинаний.

Пополнив запасы воды в барьере, – а молния, кстати, просто испарила его часть, остатками вдарив мне по лицу, – я, не переставая активно перемещаться по полю боя и проверив, нельзя ли помочь крестоносцам, убедился, что все враги мертвы.

Только тогда я позволил себе не просто в пассивном режиме присматривать за сражающимися королями меча, чтобы в случае чего отреагировать на угрозу, а в подробностях рассмотреть их бой.

И это… было прекрасно.

Каждый удар – произведение искусства, каждое движение – демонстрация мастерства. Я кое-что понимал в мечном бое этого мира за счёт памяти о преступлениях ассасина, и потому прекрасно себе представлял, насколько немощными выглядят мастера меча на фоне этих королей.

Буквально там, где мастеру нужна концентрация и напряжение сил, король просто наносит кажущийся самым обычным удар. И только лишь рассекающая всё на своём пути волна, раскалываемая на две части встречным взмахом клинка, напоминает о том, что перед тобой – короли, элита этого мира. Каковы же тогда императоры?

Выходит, что не в качестве художественного преувеличения говорят о том, что один-единственный человек, достигший этого ранга, стоит десятков тысяч простых солдат?..

Определённо, в этом мире я рос среди монстров.

На небе ни тучки, но гром разносится над холмами ежесекундно. Кёльн, ранее доминировавший, теперь больше защищается, нежели нападает. Всего одного пропущенного удара будет достаточно для того, чтобы завершить схватку, но ни одна из сторон пока не может этого достичь.

И «пока» – сейчас ключевое слово. На таких скоростях единственным, чем я могу попробовать попасть в цель, является молния. Я могу прочитать её невербально. Не моментально, а за несколько секунд, полностью сконцентрировавшись. Единственное, что меня останавливает, это опасение порушить план крестоносца, если у него такой есть. Но и просто смотреть, как проигрывает союзник, точно не выход.

Рискнуть? В случае неудачи против короля мне глаза Палача ничем не помогут, ведь враг сейчас не преступник, а солдат. Солдаты убивают, идут против норм морали, но что-то мне подсказывает, что этого для моей силы маловато. Сова просто не налезет на глобус, даже если я очень этого захочу…

Резерва тем временем сорок процентов. Обычная молния отнимет у меня где-то пять процентов, но для короля этого будет мало. Двадцать… Нет – двадцать пять процентов придётся вложить, если я хочу не просто почесать ему спинку, а содрать кожу и обуглить мышцы. К слову о мышцах – я прикоснулся к лицу, тут же поморщившись от боли и отдёрнув руку. Ладно, глаза видят, а кожу наверняка можно восстановить у целителя.

Ну а больше, кроме глаз, мне в голове повреждать нечего – мозгов то всё равно тю-тю, раз уж я, находясь в долгожданном отпуске, регулярно попадаю в такие передряги.

Пошире расставив ноги и заняв более устойчивую позу, я задрал глаза к небу, следя взглядом за мечниками, и начал читать заклинание.

Сейчас – это не тогда, чёрные, клубящиеся тучи набежали уже к концу третьей секунды, а к шестой над нами уже закручивалось нечто, похожее на кадры из фильмов про природный апокалипсис. Огромный, вращающийся массив туч, в котором то и дело сверкали молнии, не мог не привлечь внимания в Рокстоуне, но сейчас меня больше заботил демон, которого Кёльн с отчаянием загнанного хищника удерживал на расстоянии от меня.

Демон намеревался со мной покончить, не дав завершить