Третий шанс - Евгений Максимович Ажакин

додуматься испытывать судьбу, рискуя не только ещё нерождённого ребёнка потерять, но и мать угробить…

Грустно это.

– Я непременно достигну уровня Залии, а после – перегоню её.

Суккуба улыбнулась и тихим, певучим голосом произнесла:

– Мы верим тебе, Золан, и доверяем свою дочь.

А вторил ей громоподобный бас титана, одним голосом внушающего всем присутствующим трепет.

– Оправдай наше доверие.

Всем – но точно не своей дочери…

– Устроили тут цирк! Зол, у тебя как, голова не болит?

– Да было бы чему болеть… – Потому что будь у меня мозги, и всей этой ситуации, наверное, в принципе не было. Но я-то Палачом контуженный, только справки нет. – Всё в порядке, честно.

Отец рассмеялся, а следом – залилась смехом и мама. Только я и Залия сидели за столом, будучи не в силах найти, куда пристроить взгляд. Вроде и не подросток уже, а эта неловкость… Определённо, это – проделки Всевышнего. Так и запишем…

Глава 11. Скромный подарок

Часть I

Я, наверное, уже в десятый раз проверял свой небольшой, но нафаршированный по самое «не могу» рюкзак.

Там было всё то, что должно быть у путешественника в личной поклаже: пара простейших бытовых артефактов, свиток с запечатанным в нём двойным заклинанием исцеления ранга эксперта, некоторая сумма денег, документы (!), о существовании которых в этом мире я даже не вспоминал, и ещё внушительная куча всякой всячины от спичек до питательных, но несъедобных пластинок сомнительного внешнего вида.

Отправлялись в дорогу мы завтра, ранним утром, вместе с караваном, путь которого частично совпадал с нашим.

С одной стороны, в такой компании мы проведём аж две недели, а с другой – не преодолеем и пятой части пути. Несомненным плюсом совместного с торговцами путешествия было то, что я смогу тренироваться по наставлениям системы, отвлекаясь только на сон и еду. Аудиторией будет всё вокруг дороги, а наставником – сконцентрированные знания самого мира.

Залия, к слову, тоже отправляется вместе с нами, чтобы, находясь под присмотром взрослых, с гарантией успеть прибыть в Рилан к третьему месяцу лета. Сейчас, между прочим, начало марта, а погода уже вполне себе.

Что же до «напрасной траты времени» на общение, то этого самого времени у нас будет мало. Потому что правила, уставы и всякие там нужности, без которых в академию лучше не соваться, сами себя не выучат.

Ну а к месту назначения, по предварительным прикидкам, мы должны добраться к середине-концу июля, так что до поступления девушки в академию даже останется приличный запас по времени…

– Золан, спускайся! Попрощаешься с Лилиан!

Отложив рюкзак и поспешно поднявшись с пола, я спустился в прихожую, где стояли мама, Лилиан и Гертерт с Мастией. Семейство Лоссов, отправляя дочь на долгую учёбу в другой регион немаленькой страны, решило, что просто ждать Залию в течение десятка лет слишком нерационально, а тут, как по заказу, есть девочка, которой нужна семья… Так как Лоссы официально были людьми, проблем с удочерением Лилиан не возникло.

Единственным минусом оказалось то, что она заметно расстроилась, узнав, что я уезжаю, но новые игрушки с книгами и яркими впечатлениями от прогулок с будущими родителями вытеснили всё плохое, как это и должно быть в случае с нормальным ребёнком.

– Пока, Золан!

– Пока, Лилиан. Хорошо учись, ладно?

– Да!

Ни слова спокойным тоном. По правде говоря, от одного лишь нахождения рядом с этой гиперактивной малявкой в течение всего одного дня можно было основательно поехать кукухой – до того шумной и громкой она была…

Но проводы, затянувшиеся где-то на четверть часа, подошли к концу, и дверь за обрётшим семью ребёнком захлопнулась. Беспокоился ли я за Лилиан? В какой-то мере да, но не потому, что её родителями стали Лоссы. Многим людям стоит поучиться адекватности у этих демонов, таких непохожих друг на друга, но сумевших найти общий язык. Они точно дадут малышке хорошее образование и окружат её любовью, чего я бы не смог обеспечить при всём желании.

Дети… я их не не люблю, но считаю их воспитание слишком большой ответственностью, чтобы подходить к этому спустя рукава. Знакомы мне примеры, где взрослые люди хотели как лучше, а получалось как всегда. Плохо то бишь.

– Итак, что теперь? Со своими вещами я разобрался… в который уже раз.

– Проверь снова.

– Может, хватит? О!

Взгляд зацепился за конверт, сиротливо валяющийся рядом с опустошённым трюмо. Потоком ветра подтянув его к себе, я бегло пробежался по тексту… и не поверил своим глазам. В графе «отправитель» значилось имя человека, похороненного почти две недели назад. Глассовер Лестри, маг, крестоносец второго ранга и мой учитель. И он, судя по указанной дате отправления, оставил это письмо за несколько дней до своей кончины. При этом датой отправления значился вчерашний день, а причиной такой задержки – отдельное завещание, обязывающее кого-то доставить мне это письмо через десять дней после его, Глассовера, смерти. Правда, с вручением лично в руки у тех, кому учитель доверил доставку, не задалось, но хоть сам конверт оказался нетронутым.

– Пап, это от учителя.

– Что?

Уняв дрожь в пальцах, я распечатал конверт и достал оттуда письмо, принявшись жадно вчитываться в аккуратные строчки. Даже в таком состоянии Глассовер не растерял способности к каллиграфическому почерку – умению, мне так и не давшемуся. Вот руны я чертить мог, а буквы нет.

«Моему дорогому и последнему ученику – Золану.

Если ты читаешь это, то я, должно быть, уже мёртв, а мои друзья из великой церкви покинули город. Знаешь ли ты, что в молодости я не только служил церкви, но и был крестоносцем? Теперь – точно знаешь. Ответы на возникшие только что вопросы тебе даст труд короля меча Фордрика Стеррангши, человека, проделавшего такой же путь, что и я. А теперь я хочу рассказать о том, для чего мною было оставлено это письмо.

Среди многих моих учеников ты, Золан, оказался особенным. Быстро переняв всё, что я мог тебе дать, ты продолжил развиваться, с огнём в глазах изучая магическое искусство. Это твоё упорное стремление поразило меня, и я, тщательно всё обдумав, решил оставить тебе один предмет, который обязательно пригодится, какой бы путь ты ни избрал. Защищать свою жизнь приходится и авантюристу, и мастеровому, и отшельнику – и для этого мой тебе подарок должен прекрасно подойти.

Надеюсь, ты помнишь о «крестах на холме», про которые я тебе рассказывал. Ведь именно там, под вторым крестом из белого мрамора, я