Резюме сортировщика песчинок - Любовь Александровна Афоничева

«темной ночью души», могла услышать тут намек на свое имя. Которое я назову… нет, еще не сейчас. Впереди целых три выстрела, о которых мне тоже хотелось бы поговорить.

– Подождите немного. – Лионэ позволяет стулу, на котором периодически покачивалась все это время, звонко клацнуть передними ножками об пол. – Сейчас вернусь.

И она оставляет меня одного в комнате, которая похожа скорее на черно-белый набросок арта для визуальной новеллы, чем на помещение, в котором живые люди хотя бы иногда делают какие-нибудь человеческие дела.

Я оставляю термокружку на стуле и иду рассматривать безликие стены вблизи. Почти сразу находятся мелкие, но четкие следы, которыми время любит отмечать все, что ему принадлежит. Вот трещинка, похожая на драконий хребет. Рядом – пара брызг чего-то темного. Наверное, мефф… Я рассматриваю эти высохшие капельки. Они слегка отливают темной рыжиной – совсем как глаза Лионэ. Охотничьи глаза джазовой пиджачки, которая – теперь я в этом почти уверен – знает имя девочки не хуже меня. Но слушает внимательно, потому что так же, как и мы, догадалась: Стрелок – личность сложносочиненная. Это не один человек. Как минимум двое. И второе имя ей пока неизвестно. И слушает она меня внимательно потому, что ищет в моих словах подсказку. Которую, вот ведь лысый мантикор, если кто и в праве ей дать, то не я…

Мой взгляд продолжает скользить по белому полю стены. Вот еще одна трещинка, похожая на дельту реки. А тут, кажется, отпечатки пальцев… Кто-то из пиджаков не любит мыть руки?

– Тоже решили размяться? – звучит за спиной бесцветный голос.

Лионэ стоит в дверном проеме с большой кружкой, распространяющей характерный горьковатый запах меффа.

– Угу, – киваю я.

Она хмыкает, приземляется на прежнее место и каким-то совсем не идущим ей беззащитным жестом обнимает кружку ладонями.

– А я готова слушать про оставшиеся три выстрела.

– Да там немного… Наверное, даже допить не успеете.

Я не тороплюсь возвращаться на свой стул. Подпираю лопатками стену в том месте, где до сих пор не было никаких следов. А теперь, может быть, останется беглая синяя ворсинка с моего шелухая.

– Сейчас я на некоторое время превращусь в неуверенного рассказчика. Потому что нащупать явную и очевидную связь между нашей девочкой и Петрушей Элоем я так и не смог… Или пусть будет «не успел» – звучит чуть менее пораженчески. Логично выглядит версия, что Элой получил порцию наномехов из-за своих легендарных «кексиков любви», заряженных веществом Am69. Но его кондитерскую закрыли семь лет назад. И если в Ноо есть доказательства, что наша девочка – или, допустим, ее родители – хоть раз купили у него какой-нибудь «выдох единорога» на палочке, то найти их мне не удалось. Так что… тут в моей истории зияет белое пятно. Которое я могу прикрыть разве что предположением: «Девочка решила наказать Элоя за принуждение к любви с помощью кексиков». Только вот… как она вообще о нем вспомнила? Через семь-то лет? Может, они где-то случайно пересеклись…

– Или ей кто-то про него напомнил, – роняет Лионэ, выстукивая короткую дробь по керамическому боку кружки.

– Тоже вариант, – соглашаюсь я.

И одновременно прикидываю: не сидит ли внутри ее реплики этаким мелким паразитом ожидание: «Ну-ка, Эф_Имер, выдайте мне версию: кто мог напомнить девочке про Элоя»?

Не выдам. А вот проверить, не найдется ли связи между Руром и Элоем, – проверю.

– В общем, фактов нет, а все, что подсказывает логика, я уже озвучил. Так что пора, наверное, переходить к следующему выстрелу. То есть поговорить обо мне. И о вас, кстати. Потому что в каком-то смысле под выстрел меня подставили вы.

Лионэ картинно вздергивает брови.

– Ладно, я сам подставился. Но если бы не было нашего с вами разговора о теоретическом… Помните, я тогда сболтнул, что Стрелок может использовать мехимер? И угадал. Было бы смешно, но можете мне поверить – даже не забавно. Потому что девочка меня услышала. И подумала, что я о чем-то догадываюсь. Может быть, испугалась… хотя, скорее всего, нет – наша девочка не из пугливых. Но возможную угрозу она все-таки решила… – я делаю рукой движение, как будто смахиваю крошки со стола, – устранить. Представляете, как обидно ей стало, когда я пришел в себя? Не М_Акиан, из-за которого она влезла во всю эту историю и о котором плакало пол-Песочницы… нет, пожалуй, даже вся Песочница. А я.

Подбрасываю и ловлю термокружку. Усмехаюсь.

У Лионэ снова дергается уголок рта. Но она прикрывается кружкой и молча отпивает из нее пару глотков. Одной рукой выуживает из кармана кубик, смотрит на время. И наконец говорит:

– А давайте пройдемся? Я хочу вам кое-что показать. Если вы не против.

– Что-то настолько же потрясающее, как вчерашняя мехимера? Решили подсадить меня на адреналинчик?

– Я стараюсь не повторяться. На этот раз будет красиво и познавательно. Если, повторюсь, вы согласитесь. А по дороге зафиналите свою историю. Там ведь немного осталось, насколько я понимаю?

– Да, не очень. Ладно, ведите… познавать и любоваться.

Мы с Лионэ выходим из безликой комнаты, и коридор начинает неспешно заворачиваться вокруг нас бежевой спиралью. Наверняка с неразличимыми дверями по обе стороны. Я треплю себя по отрастающей шевелюре, прогоняя накатившее чувство дежавю. И возвращаюсь к истории, которую и правда остается только зафиналить:

– Что там дальше… А, да: я пришел в себя, но вы по девочкину душу так и не явились. И тогда она немного расслабилась. Правда, вскоре опять напряглась – когда поняла, что я пытаюсь ее вычислить. И еще раз… точнее, даже два раза попыталась убрать меня из уравнения. Сначала с помощью той самой мехимеры. Думаю, она должна была меня… надкусить и напугать – что и сделала. Но не убить. Иначе она не тратила бы время, лениво пожевывая руку, а сломала бы шею. Или порвала горло. На раз. Видимо, девочка решила, что, полежав пару недель в эс-комплексе и поразмыслив над своим поведением, я надумаю послать поиски Стрелка лысому мантикору под хвост.

– Давно хочу спросить: разве не «мантикоре»? – бросает Лионэ, на ходу прихлебывая из кружки.

– Угу. Знаю я, знаю, женский род – канон, все такое. Но мой вариант нравится мне больше.

Лионэ дергает светло-серым плечом, мол: ну и пожалуйста, меня волнуют только права людей, а оберегать мифических существ от смены пола – даже близко не моя задача.

А может, она дергает плечом в каком-то другом смысле.

Или вообще без особого смысла.

Надо бы, наверное, сосредоточиться…

– Итак, девочка отправила меня в эс-комплекс. А когда меня оттуда выпустили,