Сливово-лиловый - Клер Скотт

— Ты тоже, Аллегра.

Проклятье! Я пожимаю плечами в сторону Ханны и Инги, показывая, что понятия не имею, в чем дело, и следую за обоими мужчинами.

Арне закрывает за нами дверь и садится за большой стол, который при необходимости служит для небольших совещаний. Я смущенно присаживаюсь на край стула, как можно дальше от Арне и Марека.

— Роберт сказал мне, что ты превращаешься в сталкера, Марек. Это начинает вызывать беспокойство.

— Я хотел бы поговорить с Аллегрой наедине.

— Ты этого хочешь, Аллегра? — спрашивает Арне, успокаивающе улыбаясь. Думаю, что он не злится на меня, он очень хорошо знает, что я ни при чем.

— Нет, — отвечаю я, нервно глядя на дверь. Я ожидаю, что в любую секунду войдет Роберт забрать Арне на встречу. Меня тошнит от мысли, что и Роберт, и Арне в ближайшее время покинут офис. Что если Марек зависнет здесь еще надолго?

— Скажи мне, что ты хочешь от Марека.

— Ничего. Абсолютно ничего. Я хочу, чтобы Марек оставил меня в покое. Меня и Роберта. Чтобы он, наконец, понял, что мы закончили друг с другом. Навсегда.

— Ты ослеплена, Аллегра. Ты знаешь так же, как и я, что я всегда хотел тебе лучшего, все еще желаю. Дай мне шанс показать тебе, насколько неправильно он обращается с тобой.

— Марек, — вмешивается Арне, — я не знаю, насколько глубоко ты понимаешь отношения других пар или веришь, что понимаешь, но в отношении Роберта и Аллегры я лично могу засвидетельствовать, что он очень нежно обходится с ней. Я не думаю, что есть повод для беспокойства.

Марек бросает на Арне злобный взгляд:

— Это и есть повод для беспокойства. Абсолютно. Он относится к ней слишком ласково.

— Ты хочешь этим сказать, что Аллегра хочет, чтобы с ней обращались как с грязью?

Арне хмурится и смотрит на Марека, как будто тот не в своем уме. У меня возникает желание заползти под стол, потому что через несколько минут Арне узнает абсолютно все. Марек хочет видеть меня растоптанной, униженной и сломленной.

— Арне, при всем моем уважении, почему ты вмешиваешься?

— Потому что ты тоже вмешиваешься. В отношения, которые тебя не касаются.

— Она касается меня. Аллегра принадлежит, так сказать, мне.

— Я так не думаю, Марек. Если ты серьезно веришь в это, возможно, тебе следует обратиться за помощью.

— Скажи это, Аллегра, — требует Марек, и я прочищаю горло. Я знаю, что он думает, будто я подтвержу о принадлежности ему. Он все еще верит в силу своего влияния на меня, что я подчиняюсь.

— Если ты серьезно веришь в это, возможно, тебе следует действительно обратиться за помощью, — твердо говорю я и смотрю Мареку прямо в лицо. Даже не моргнув.

— Видишь, Арне? Она становится дерзкой. Она плохо воспитана…

— Она взрослая женщина, Марек, которая прямо сказала тебе, что ты должен оставить ее в покое.

Арне — не зная реальной подоплеки происходящего — начинает терять терпение.

— Она не имеет права на это, — настаивает Марек, и Арне нервно закатывает глаза.

— Марек, мы проходили все это уже прошедшим летом. Ты помнишь? Ты серьезно хочешь, чтобы у тебя снова возникли проблемы? Теперь, когда все и так кончено? Я полагаю, что ты не далек от того, чтобы получить обвинение в сталкинге, а следующим шагом будет психиатрия. В конце концов, один раз ты уже был замечен в этом отношении. Получить запрет на контакты решением гражданского суда — это не такое уж и сложное дело.

— Ты мне угрожаешь?

— Да, Марек. Мне по горло надоело, что ты беспокоишь моих сотрудников и мешаешь им работать, наезжаешь на моих друзей и усложняешь им жизнь.

Стук в дверь, и входит Роберт. На секунду мне кажется, что мое сердце остановится. Позади него стоит Инга, держащая в руке лист бумаги.

— Что здесь происходит? — спрашивает Роберт, переводя взгляд с одного на другого.

— Марек спонтанно посетил нас. У нас был разговор, и он собирался уже уходить, — отвечает Арне и дружелюбно улыбается. — Инга? — спрашивает он, ободряюще глядя на нее.

— Факс, которого Вы ждали, пришел, — отвечает она, быстро подбегая к Арне, чтобы вручить ему бумагу.

— Аллегра, подожди меня в моем кабинете, пожалуйста?

Тон Роберта дружелюбен, и все же каждый может услышать, что он не потерпит никакого возражения.

— Да, конечно, — отвечаю я и иду к двери.

— Спасибо, Инга, — говорит Арне и кладет факс на стол переговоров, — на этом пока все.

Когда за нами закрылась дверь, и мы стоим одни в коридоре, Инга кладет руку мне на плечо.

— Скажи, все в порядке? — спрашивает она, прислушиваясь одним ухом под дверью. Как и я, она ожидает, что кто-то начнет орать.

— Да… — отвечаю я, но понимаю, что звучу не очень убедительно.

— Пошли, давай выпьем кофейку. Похоже, тебе сейчас не помешало бы что-то покрепче, но у нас здесь ничего нет, — говорит она, таща меня за собой.

— Я…

«Черт, — думаю я, — мне нужно идти в кабинет Роберта, я не могу себе позволить сейчас сплетничать с Ингой за чашечкой кофе. Но и не могу сказать, что немедленно и без промедления отреагировала на дружескую просьбу Роберта».

«Мы на работе, — продолжаю размышлять я, — для всех здесь он мой ванильный партнер. Не больше. Так мы договорились».

Инга открывает дверь на кухню и наливает нам кофе — с полным спокойствием.

— Итак? — говорит она. — Что там было?

— Ничего особенного. Этот тип… мы были вместе много лет назад, а с Арне они знакомы по гольфу.

— Ага, — бормочет Инга, — и Роберт знает, что это твой бывший — вы действительно встречались? Он как минимум на двадцать лет старше тебя — терпеть не может, когда ты с ним разговариваешь, верно?

— Да, что-то в этом роде, — говорю я и отпиваю глоток кофе. Непреодолимое стремление повиноваться сильнее любой рациональной мысли относительно наших отношений на работе.

— Он злится на тебя сейчас? Вы поругались?

— Я не знаю, — вяло отвечаю я, — я так не думаю. Я же не виновата. Но я должна…

— Ну, да, ну, да. Если тебе нужен кто-то с нейтральной точкой зрения, чтобы поговорить… ты знаешь, где я сижу.

Я иду к двери и еще раз улыбаюсь Инге. Затем иду в направлении кабинета Роберта, сдерживаясь, чтобы не побежать. Кладу руку на ручку и прикусываю губу. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть я буду вовремя», — думаю я и открываю дверь. Роберт сидит в своем кресле. Я опоздала.

Дерьмо. Он, естественно, зол. Из-за Марека, которого он безмерно ненавидит, который раздражает его