Сливово-лиловый - Клер Скотт

нет и частички чувства юмора. Она все время неодобрительно глазела на меня из-за того, что я так «неправильно» одет. Даже если ты предложишь ей работу, она все равно откажет. А две другие — пустой номер. Они, гарантировано, не сами писали свое резюме, они обе тупые, как угол дома.

Роберт наклоняется над столом и крадет яблоко с моей тарелки, откидывается на столешницу и закидывает кусочек в рот.

— Ладно, — говорит Арне, — значит, включаем первую в список следующего тура.

— Это я и имел в виду, да, — отвечает Роберт, закончив жевать.

— Сколько придет завтра?

— Еще четверо.

— Хорошо. Тогда завтра продолжим, — говорит Арне и уходит с кухни.

Роберт делает два шага вокруг стола и садится рядом со мной. Демонстративно смотрит на чизкейк и поднимает бровь.

— Хочешь попробовать, Роберт? — спрашиваю я, смеясь.

Он кивает и берет мою десертную вилочку.

— Можно?

— Конечно. Если тебе нравится, есть еще.

— Спасибо, — Роберт пробует и кивает, — да, вкусно. Можно есть. У тебя перерыв, я прав?

— Да, а что? — спрашиваю я, отбирая у него вилку.

— Перерыв не считается рабочим временем, не так ли? — шепчет он мне на ухо, а его рука ложится мне на бедро.

— Нет, не считается. Почему?

— Тогда ты здесь находишься, так сказать, в частном порядке?

Я вынуждена рассмеяться и киваю.

— Что это ты задумал, Роберт?

— Если ты находишься здесь в частном порядке, вне твоего рабочего времени, я мог бы поцеловать тебя, верно?

— Роберт, — тихо отвечаю я, — пожалуйста, contenance (прим. пер.: contenance — франц. выдержка, самообладание).

— Плевать я хотел на contenance, Аллегра, поцелуй меня. Один малюсенький, короткий поцелуйчик, пожалуйста…

— Вы что, умоляете, господин Каспари?

Я прикусываю губу, но не могу сдержать смех.

— И еще как! Ты так прекрасна, когда улыбаешься…

— Спасибо.

Он опускает руку мне на шею и притягивает мою голову, собираясь поцеловать.

— После трех мучительных собеседований я очень даже заслужил поцелуй. Дашь мне его добровольно или мне самому взять его?

Его глаза блестят, и морщинки у глаз углубляются.

— Четыре. Было четыре собеседования… — бормочу я, и он тихо отвечает:

— Да, но только три мучительных. Поцелуй меня, Аллегра.

Я сдаюсь, у меня все равно нет шансов. Мы одни на кухне, дверь закрыта, и никто не видит, как мы целуемся.

— Боже, Роберт, — шепчу я, когда его губы отрываются от моих, — ты называешь это малюсеньким коротким поцелуйчиком?

Шаги в коридоре сообщают, что кто-то идет в нашем направлении. Я быстро вытираю большим пальцем отпечаток помады с края его нижней губы, а другой рукой уже роюсь в сумочке в поисках косметички с зеркалом и губной помадой. Роберт немного отходит от меня, откидывается назад и смотрит на меня с усмешкой. Я подкрашиваю губы и снова внимательно оглядываю лицо Роберта. Нет, помады больше нет. Шаги в коридоре затихли. Никаких непрошеных гостей.

— Еще раз? — спрашивает Роберт и тянется за своей чашкой кофе.

— Сontenance, Роберт. Дома ты можешь наброситься на меня и целовать хоть всю ночь.

— Кто на самом деле отдал этот глупый приказ вести себя профессионально? Это был я?

Я киваю, делая «хм-м, сам виноват» лицо.

— Должно быть, я совершенно сбрендил тогда, — театрально вздыхает он и делает глоток кофе. — Аллегра, не будешь ли ты так любезна подать мне кусочек чизкейка?

Конечно, я так любезна, и Роберт благодарит меня. Очень профессионально.

Дверь открывается, и входит один из архитекторов, берет чашку кофе и исчезает. Расслабившись, я откидываюсь назад, держа свою чашку и наблюдая, как Роберт ест чизкейк. Пока что, я бы сказала, что Роберт во всех отношениях превратил мою жизнь в позитив. Он вкратце рассказывает мне о собеседованиях, и совершенно ясно одно: блондинка Инга — фаворит дня. Сообразительная, остроумная, открытая, обладает чувством юмора.

Думаю, я могу представить ее на месте Ханны. Если быть откровенной, и я надеюсь, что «комбинезонная» Барбара никогда не узнает об этом, эта фирма — сборище ужасных сексистов. Арне любит красивых женщин и, в случае сомнений, при одинаковой квалификации всегда побеждает внешность. Так как Арне, определенно, предпочитает длинноногих блондинок, шансы у этой Инги совсем не плохи. Роберт рекомендует ее, она красивая и блондинка. «Добро пожаловать, Инга», — думаю я. Если завтра не придет более высококвалифицированная супермодель, она, безусловно, может начать у нас работать. На мгновение мелькает мысль, что я — как не такая уж длинноногая брюнетка — вероятно, имела бы плохие шансы, если бы подала свое резюме в рабочем порядке.

— Как ты справляешься? — прерывает мои мысли Роберт, и мое внимание сразу же сосредотачивается на его голосе, на нем. Автоматически, как по взмаху волшебной палочки.

— Очень хорошо. Я начала с самого важного: процедуры напоминания о задолженностях. Это сейчас проработано настолько, что снова в актуальном состоянии. С завтрашнего дня я займусь кадровыми вопросами и приведу их в порядок.

— Как ты ладишь с другими?

— Очень хорошо, пока. У меня нет причин жаловаться.

— Прекрасно. Мы уходим в пять. Убедись, что справишься и закончишь вовремя, да?

— Да, Роберт.

И в течение пяти секунд мы те, кто мы есть. Затем он улыбается и встает.

— Я рад, что ты здесь, — говорит он, — с тобой перерывы намного приятнее.

* * *

Мы быстро адаптировали наш жизненный ритм к новым обстоятельствам, и это работает очень хорошо. На фирму мы едем вместе и вместе возвращаемся домой, кроме четвергов, когда Роберт должен быть в офисе уже с шести часов утра, потому что из-за Лотти он заканчивает в половине третьего. Мы действительно не сталкиваемся друг с другом. Роберт проводит большую часть рабочего дня в своем кабинете и фактически делает все в одиночку. Я провожу половину дня, работая с Арне, а другую половину, сидя за своим столом и следя за тем, чтобы административная работа выполнялась эффективно. На самом деле, мы видимся только тогда, когда я сижу в приемной, подменяя Ханну, и, когда наши перерывы случайно совпадают.

Я беру со стопки очередное из писем, которые только что принес почтальон, и откладываю в сторону. Я открываю только письма, которые, как правило, адресованы компании, остальные я передаю адресату.

Арне, Хендрик, Арне, Арне, Роберт, Майкл, Арне, Хендрик, Хендрик, Клаус, Роберт… Я сортирую почту, а затем беру стопку, с которой сначала нужно разобраться мне. Я открываю первое письмо, и мой взгляд цепляется за подпись. Она принадлежит Мареку. «Спокойно, — говорю я себе, — это деловое письмо». Я прочитываю несколько строк и откладываю в стопку для Клауса, потому что речь идет об одном из его проектов. Продолжаю смотреть на