Сливово-лиловый - Клер Скотт

большой фаллоимитатор, я снова становлюсь спокойнее. Роберт смеется и шепчет мне на ухо, что он думает об этом. Его слова только распаляют меня, и я стону.

— Проклятье, — тихо шепчет Роберт, когда звонит его мобильный. Ему не нравится, когда его отвлекают, но он не может просто игнорировать звонящий телефон. Он всегда в режиме ожидания, если Анна или его сестра в Гонконге позвонят или он им понадобится.

— Оставайся на месте, — бормочет он, как будто я могу куда-то сдвинуться, — я сейчас вернусь.

Роберт уходит, и звон прекращается. Я слышу его голос, тихо, затем приближающийся. Матрас прогибается, когда он садится на кровать рядом со мной, и я чувствую, что он освобождает мои руки от веревок. Это может означать только одно: разговор важен и займет больше времени.

— Устраивайся поудобней, — шепчет он мне на ухо, а затем снова поворачивается к телефону. Я тихо вздыхаю, откидываюсь на спину и засовываю подушку под голову. Я все еще слепа, мои лодыжки связаны, и фаллоимитатор все еще во мне. Ощущение, так обожаемое мной. Свободная рука Роберта покоится на моем животе, начинает ласкать меня. Он рисует кончиками пальцев узоры на моей коже, слушая, кажется, бесконечный монолог своего собеседника.

— Конечно, это нехорошо, если подобное происходит, но иногда это просто случается. Сейчас ты просто должен сделать лучшее из этого. Дай ей поспать, а когда она выспится, дай ей что-нибудь поесть, дай ей попить, и поговорите об этом.

Роберт снова слушает, и его рука скользит к моей груди. Его большой палец проводит попеременно по моим соскам, и я тянусь навстречу этим прикосновениям.

— Очень важно, чтобы ты отчетливо дал ей понять, как она ценна. Как сильно ты ценишь ее. Тебе должно даться это легко, Фрэнк. Ты же знаешь, что хочешь услышать, когда ты снизу, верно?

Роберт снова молчит и слушает. Он вздыхает и снимает с меня повязку, наклоняется ко мне и нежно целует в губы, все еще удерживая телефон у уха. «Роберт терпелив. И хороший друг», — думаю я. Любой другой ушел бы от разговора. Я полагаю, что это Фрэнк с его проблемами. Похоже, у Сары срыв. Я сочувствую ей, срыв ужасен, но это — «профессиональный» риск. Так сказать. При таком образе жизни как наш.

* * *

Рука Роберта путешествует по моему телу, и я смотрю на него, наблюдая, как он внимательно слушает. Когда он проводит пальцем по моему клитору, а затем извлекает фаллоимитатор, я на две секунды прикрываю глаза и подавляю стоны. Фрэнку не обязательно знать, что я лежу рядом и слушаю.

Роберт смотрит мне в глаза, берет мою руку и переплетает наши пальцы.

— Скажи ей, как она красива, как сильно ты любишь смотреть на ее тело, как много для тебя значит иметь право прикоснуться к ней. Дай ей понять, что ценишь ее ум так же сильно, как ее тело, что тебе нравится говорить с ней, ее юмор, ее голос. Скажи ей, как она прекрасна, когда смеется, и что ты всегда радуешься, когда даешь ей повод сиять.

Фрэнк что-то говорит, а Роберт просто смотрит на меня. Как будто в мире есть только мы одни.

— Она должна знать, что ты всегда уважаешь ее, что ты считаешь ее самым замечательным человеком в мире… Я всего лишь наполовину человек без тебя, — произносит он, глядя мне прямо в глаза.

Я улыбаюсь и сжимаю его руку.

— Я люблю тебя, — произносит он одними губами и поднимает мою руку, чтобы поцеловать ее. — Расскажи ей, что тебя очаровывает в ней. Гордость, с которой она живет своей страстью и которая никогда не будет сломлена. Ее нестандартный образ мыслей, который так отличается от твоего. Тот факт, что она все еще может краснеть, несмотря на весь ее опыт.

Роберт снова слушает и говорит:

— Тогда сделай это сейчас. Дай ей что-нибудь поесть и обсуди, что пошло не так. Поддержи ее. Она нуждается в этом.

Он заканчивает разговор и встает. Левой рукой он убирает телефон, правой — расстегивает штаны. Через несколько секунд он обнажен, освобождает мои лодыжки, раздвигает мои ноги и ложится на меня.

— Когда я обнаружил тебя в баре и наблюдал за тобой, я просто хотел узнать, скрывается ли за этим красивым фасадом ум. Я хотел трахнуть твой разум и использовать твое тело. Я хотел поиграть с тобой. Но потом ты перевернула все, ты играла со мной, провоцировала меня. И при этом была настолько невероятно сексуальна, что я был удивлен, что ни Фрэнк, ни я не спустили прямо в трусы.

Роберт продолжает пристально смотреть мне в глаза, пока тихо говорит. Кончик его члена поглаживает мои половые губы, и я автоматически открываюсь.

— Когда Фрэнк коснулся тебя в первый раз, я хотел тебя. Каждый раз, когда он прикасался к тебе, я думал: «Прекрати, эта женщина принадлежит мне…»

Губы Роберта прикасаются к моим, и он целует меня, сначала нежно, затем все более страстно.

— С каждым новым свиданием я все больше тонул в тебе. Потому что ты задумываешься, потому что всегда честна с собой и критически относишься к себе, — продолжает он, прерывая поцелуй. Я чувствую нежное давление, когда он входит в меня, и тихо стону, закрывая глаза.

— Смотри на меня, Аллегра.

Я снова открываю глаза и цепляюсь за него, втягивая его глубже в себя. Он двигается медленно, не прерывая зрительный контакт ни на секунду, и я наслаждаюсь этим неожиданно нежным трахом. Это, конечно, не то, что он планировал, не тот секс, который мы предпочитаем, и все же мне кажется, что это прекрасно. Это соответствует всем тем нежным словам, которые он сказал. На этот раз я воспринимаю секс как священнодействие.

Глава 33

Я очень довольна первыми двумя январскими рабочими неделями. Если даже кто-либо из коллег и злится, потому что кто-то со стороны — да еще и благодаря личным отношениям с одним из сотрудников — получил работу, то не показывает этого вообще. Я использовала первую неделю, чтобы вникнуть в специфику и разработать план работы, и теперь, на второй неделе, действую по пунктам этого плана. У меня был один или два разговора о будущем структурировании с Арне, и он дал мне полную свободу действий. Он позволил мне самой решать, как организовать этот курятник, как превратить административную работу во что-то эффективное. Главное, чтобы это работало. И самое главное: лучше, чем раньше.

Мы больше не видели Марека. Он иногда