Ликуя и скорбя - Федор Шахмагонов

— Олег на проходе Орды!— сказал Михаил.— Проходной двор всегда истоптан. Ему прежде других думать! Под Шишевским лесом изрубил тумены наручатского хана! Делу начало!

— Наручатский хан — то ордынский разбойник! Выходы Рязань платит хану Авдулле, а на деле — темнику Мамаю! — ответил Олег.

— У Твери нет силы и наручатского хана одолеть, а куда же Твери против Мамая!

— Осторожен ты, брат! — сказал Дмитрий,— Ты старше меня и мудрее. Я тебе говорю не свои слова, а то, что все русские люди думают. Тверь да Москва, Суздаль да Рязань... Хватит силы?

Михаил криво усмехнулся.

— А Ольгерда куда с литовским войском?

— Ольгерд твой шурин, если и Ольгерд приведет дружины, сила огромная...— ответил Дмитрий.— В Орде три хана, и каждый выслеживает другого. Нет Орды единой, то и время!

Михаил опорожнил половину кубка, закусил кабанятиной.

— Ладно!— отрубил он.— Собрались Тверь, Москва, Суздаль да Рязань... Собрали дружины и ополчение. Кто поведет войско?

Дмитрий не спешил с ответом. Михаил встал, навис над Олегом и Дмитрием, опершись руками о стол.

— Ты скажи, Дмитрий, что вдруг Москве занемоглось на Орду подняться? А? Далеко ли то время, когда Москва с ордынскими владыками Тверь губила? Это твой дед Юрий Данилович шел с Ордой на моего деда Михаила Ярославича. Тяжко было тверичанам, а побили и твоего деда, и Орду под Бартеневом!

— Если старые обиды считать, никогда Русь не соберем!— ответил спокойно Дмитрий.— Ты от меня обид не ведал...

— Кто поведет войско?— нажимал Михаил,— Тверь после Бартенева да после разорения от Ивана Даниловича под руку Москвы не встанет.

— А под твой стяг Рязань и Москва встанут? — едко заметил Олег.

— А могли бы и встать!— отрезал Михаил.— Кому Русь собирать: Твери или Москве? Вот в чем вопрос. Рязань — древний город, но вся рязанская земля под ордынским ударом. Тверь на берегу Волги. А от Волги путь и на Ладогу, и на Каспийское море... Так кому Русь собирать: Твери или Москве?

Михаил сел на лавку и опять потянулся к меду.

— Тверь ты любишь и высоко ставишь!— сказал Олег.— Я Рязань люблю, моя отчина! А не раньше ли повалить Орду, а потом порядиться, кому Русь собирать? Я приведу дружину и под руку твою, Михаил, и под руку Дмитрия! А воевода есть: не ты, Михаил, не я и не Дмитрий!

Михаил махнул рукою.

— Нет князя впереди, дружины не пойдут! Ты, Дмитрий, начал разговор, ты и решай, поведешь ли войско под мою руку? Ты молод, тебе не в покор и не в унижение...

— На битву против Орды? Приведу! А воеводой большим быть не нам, то правду молвил Олег!

— Твоему воеводе Волынцу? Опять Москва над Тверью? Не бывать Москве над Тверью, покуда я жив!

Михаил встал с лавки, надвинул шапку и вышел прочь. Застучали копыта, пробивая снег до мерзлой земли.

Остались Олег и Дмитрий.

— Гордыня! — сказал Олег.— Не горят его города и села от ордынских стрел. Мне деваться некуда! В мо-лодшие братья к тебе не пойду, за стремя держаться не буду. Ежели Москва оборонит Рязань, Рязань против Орды с Москвой! Нет мне жизни, пока Орда над нами.

Тесть пришел к зятю.

— Ждал я тебя, Дмитрий,— сказал Суздалец.— Беда! Кто-то задумал нас поссорить!

— Никто не ссорил! — ответил Дмитрий.

— Я тебе дарил золотой пояс Всеволода, а боярин твой, Вельяминов Василий, подменил тот пояс и отдал его Николаю, моему младшему зятю... Вор твой боярин! Обличать?

— Знаю!—ответил Дмитрий.— Дорог мне твой подарок вниманием, а не золотом. Князь — голова, а бояре — шея! Не ссорься с младшим зятем из-за старшего. Есть что и поважнее!

Во второй день свадьбы собрались вновь гости в гриднице Тимофея Вельяминова. Дмитрий объявил:

— Думали мы с братом Владимиром, со старшими боярами... пора град Москву оберечь! Нет защиты в граде за дубовыми стенами. Надо огородить Москву камнем! Приговорим, бояре?

На то свадьбу собирали на все окружные земли, на то и гости званы со всех земель Северной Руси, на то и разговор о каменном граде заведен за пиршественным столом. Легче рука с кубком подымется осушить мед за каменный град!

Приговорили бояре, приговорили гости торговые, приговорили тысяцкие и сотские всех городов княжества Владимирского...

Вернулись из Коломны в Москву. Князь Дмитрий призвал в княжий терем, в думную гридницу московских именитых торговых гостей. Их струги и лодии ходили из Москвы-реки в Волгу, а по Волге в Каспийское и Варяжское моря, держали торг с Ганзой, с Великим Новгородом, с Сурожем и Кафой, через Сурож и Кафу с фряжскими городами. Те торговые гости звались: Василий Капица, Сидор Елферьев, Кузьма Коверя, Симеон Антонов, Михайло Саларев, Тимофей Весяков, Дмитрий Черный, Дементий Саларев, Иван Ших.

Приняли их великий князь Дмитрий и его больший воевода Дмитрий Волынский. То была первая встреча торговых гостей с князем. Иные помнили его отца и имели дело с Иваном, а потом все дела перешли по Москве к тысяцкому Василию Вельяминову. Да никто из них и не спешил на глаза к князю, каждый был князем в своем невидимом княжестве.

Михайло и Дементий Саларевы держали соляную торговлю от Великого Устюга на Сухоне до Белоозера, от Белоозера до Ладоги. Где соляная торговля, там и рыба соленая: белоозерские судаки и лещи, из Клещина озера переяславская сельдь, из Кеми — морская рыба, там и ворвань, жир рыбный. Саларевым что Москва, что Тверь, что Суздаль, что Владимир — на одно лицо города и княжьи роды. Им надобен сильный князь, чтобы была рука охранить их торговые караваны.

Кузьма Коверя торговал тканями. Вез на Русь шелка и парчу с Каспия. Покупал шелк у ханьских купцов, парчу вез из италийских стран, сукна — из Новгорода, ковры — из Хорезма. В Хорезм и италийские страны увозил соболей, бобров, куницу, белку и рыжую лису.

Василий Капица пришел в Москву из Новгорода при князе Иване Ивановиче. Имел торги в Твери, в Рязани, в Новгороде Нижнем, держал торговлю в Сарае до ордынской замятии. Встала замятия, продал свой торг купцам-христианам. В Каспийское море ходить перестал, плавали ныне его лодии и струги по Ладоге, Волхову, по Шексне, по Волге, по Оке, по Москве-реке, заплывали в Варяжское море, уплывали в ганзейские города.

— Чем торгуешь?— спрашивал Василий Вельяминов у Капицы.

— Чем же торговать-то?— отвечал Капица.— Что дешевле купишь, то дешевле и продашь!

Отвечал загадками, как воск был мягок с тысяцким, как воск и стекал меж пальцев.

Князь Иван знал, каким товаром торгует Капица, брал тамгу с того товара, дал большие заказы на много лет вперед и взял с купца клятву молчать. Купца не надо упрашивать, чтобы молчал, и без клятвы рад скрыть от чужих глаз, чем торгует. Торговал Василий Капица допреж всего серебром, деньгами торговал: ссужал купцов под большой заклад. Самый удобный товар: ни лодию не надо спускать на воду, ни струги гонять, ни караваны вести по опасным дорогам. Дал рубль — получи два рубля. Возили его струги на большие торги в Новгород, в Новгород Нижний, во Владимир, в Москву, в Суздаль, в Ярославль, на Белоозеро, в Переяславль рязанский. Продавал товар необъемный, но дорогой: восточные пряности и сладости: перец, горчицу, травы лечебные, корицу, гвоздику, красные рассыпчатые плоды из Хорезма и Дербента — гранаты, сушеные дыни, свежие не успевали дойти долгим и кружным путем. Был он знатоком ремесленных изделий, умел оценить вещь с первого взгляда. На хорезмских, багдадских, кафских и ордынских базарах, где бродили вещи старинных мастеров из одних рук в другие, соколиным глазом выбирал драгоценность и выхватывал у невежественного торговца. Но не редкими же вещами держится богатство торгового гостя! Великий князь Иван заказал Капице оружие: мечи, арабские сабли, наконечники для копий, каленые наконечники для стрел, кольчужную проволоку. Выгоден заказ, но и труден в исполнении. Хорезм продал бы оружие, хулагиды к тому времени вооружили бы черта, лишь бы он подрубил мечом Большую Орду. А как провезти? Ханы в Сарае запрещали перевоз оружия на Русь. Нашли бы оружие — купцу и всем приказчикам смерть. Капица ловок был, умел использовать ордынскую замятию. Заяицкая Орда так же, как и хулагиды, не стояла за интересы саранских ханов. Капица вез оружие арабских мастеров через Тевризское царство, где ненавидели Орду Джучиева улуса, в Каспийское море, Каспийским морем на Яик, по Яику, отдавая богатую тамгу, провозил до Каменного пояса, а оттуда с Яика волоком перетаскивали струги на реку Белую, по Белой шли в Каму, с Камы поднимались по Ветлуге до волока на приток Сухоны — реку Юг, Югом приводили караван в Великий Устюг. И Орде недоступно, и чужому глазу не видно. Умер Иван Иванович, все расчеты по перевозу оружия перешли от князя к Дмитрию Монастыреву. Тысяцкий Вельяминов оставался в неведении, что было главным товаром в торговле Василия Капицы. Знал о товаре Капицы и князь Дмитрий.