Стирая границы - Симона Элкелес

Я долго не мог уснуть, а теперь яркое мексиканское солнце встает над горизонтом, словно гадкий будильник. При других обстоятельствах я был бы зачарован разноцветными красками пейзажа. У каждой скалы свой цвет и ковер из длинной зеленовато-желтой травы, они словно меняются с каждым движением солнца. Здесь так умиротворяюще и тихо, что можно подумать, мы на булыжнике прямо посреди небес.

Я опускаю взгляд на Далилу, наконец спящую у меня на коленях. Я слышал, как она плакала посреди ночи, и это разрывало меня на части. Не знаю, как мы дошли сюда, и точно уверен, что не знаю, куда иду в этой красивой чужой стране.

Ночью я думал, зачем ее отцу подставлять меня. Это не имеет смысла. Он думает, что я враг.

Только если ее отец не Эль Фуэго, как она говорила. Но зачем убивать Рико и обвинять в этом меня? Он сказал, что убьет меня, если выяснит, что я работаю на картель «Лас Калаверас». Если он знал, что Рико был членом «Лас Калаверас», очевидно, этого было достаточно, чтобы он убил парня. Может, он видел меня на территории поместья и думает, что мы с Рико пришли вместе, чтобы навредить ему или его семье… Это единственная причина, которая может оправдать его желание подставить меня.

Далила, должно быть, права.

Дон Сандоваль связан с «Лос Рейес дель Норте». Если он глава картеля, то понятно, зачем ему обвинять меня в смерти Рико. Это убирает большой жирный прицел с его спины и ставит на мою.

Когда над нами пролетает птица, я замечаю, что солнце восходит все выше в небе. Я устал, но намерен довести Далилу до безопасного места сегодня ночью, чтобы она больше не спала на чертовом холме. Я так сильно хочу защитить ее, но не могу отрицать, что опасность грозит нам обоим. Если картель «Лас Калаверас» считает, что я убил одного из его членов и украл деньги у их продажного лавлендского шерифа, которому платят, чтобы он смотрел в сторону, они будут стрелять, не спрашивая.

Вообще-то, они, скорее всего, сначала будут пытать меня, не спрашивая.

Встретить дона Сандоваля или кого-то из «Лос Рейес дель Норте» будет ненамного лучше. Я точно окажусь погребенным под землей на шесть футов, если меня найдет хоть один из картелей. А если они не доберутся до меня, то мексиканская полиция, скорее всего, застрелит или арестует меня за то, что я якобы убил Рико.

– Buenos dias, – говорит Далила, потягиваясь. – Поспал немного?

– Ага, – вру я.

Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Почему она не боится быть здесь, со мной, в дикой глуши без каких-либо удобств? Ни укрытия, ни еды, ни надежды.

Она садится, обхватывает себя руками и поеживается.

– Ты замерзла.

– Все нормально.

Я вижу мурашки на ее руках.

– Иди сюда, – говорю я, притягивая ее поближе и растирая ее руки, чтобы она согрелась. Я замечаю, что у нее красные и воспаленные глаза после слез прошлой ночью.

– Мне жаль, – говорю я ей.

– Я буду сильной, – отвечает она. – Мы что-нибудь придумаем. Мы выберемся из этой ситуации.

– Думаю, я знаю, почему твой папа подставил меня. Он хотел снять прицел с себя. Это единственное объяснение.

Она бодрится.

– Что, если я поговорю с папой, и… – Она вешает голову. – Не смогу. Я даже больше не хочу его видеть после того, что он сделал. Клянусь, в последние месяцы он стал совсем другим человеком, не тем, кем раньше. С тех пор как стал представлять Сантьяго Вега.

Я убеждаю Далилу, что нам нужно направиться к дому бабушки Кармелы как можно быстрее. Пока мы идем, я внимательно смотрю вокруг. Мы в пустынной местности, но иногда попадаются небольшие фермерские хозяйства с козами и цыплятами. Семьи обрабатывают свою землю, дети играют во двориках. Большинство людей улыбаются и машут, когда мы проходим мимо них. Я пытаюсь идти весело, надеясь, что они посчитают нас просто типичными иностранными пешими туристами, проходящими через их городок, а не двумя изнуренными подозрительными подростками.

Каждый раз, когда мы проходим мимо какой-нибудь маленькой фермы, не вызывая подозрений, Далила вздыхает с облегчением.

Примерно через два часа пути она снимает туфли, и я замечаю, что у нее на ногах волдыри. От их вида внутри словно что-то жалит.

– Нам нужно сделать привал, – говорю я ей.

– Нет. Давай идти дальше. Нужно идти. – Я не хочу признавать, что она напоминает мне Золушку до того, как появилась фея-крестная. Ее ноги все в грязи, а лицо серьезное.

– У тебя волдыри.

Она продолжает идти вперед.

– Я не нежная девушка, которой ты меня считаешь. Я не первый человек с мозолями и не последний. Я сильная, ясно? Может, мои эмоции и в беспорядке, но боль сейчас – это ничто.

– Как ты будешь идти, когда всего через час жестокое мексиканское солнце нагреет землю?

– Разберусь. – Ее желудок громко урчит. – Нам в какой-то момент понадобится еда.

Как только она это говорит, я замечаю одинокого цыпленка, бегущего вдалеке. По крайней мере, я думаю, что это он. Только если мои глаза не подшучивают надо мной, что вполне возможно из-за нехватки сна.

– Это был цыпленок, да?

Далила кивает.

– Это была курица.

Мы бежим за ней, словно наша жизнь зависит от этого. Она забегает на маленький холмик, и я преследую ее. Пыль клубится позади меня, пока я добираюсь до другой стороны холма и замираю.

– Там дом. – Я показываю Далиле следовать за мной. – Кажется, он заброшенный.

Это самая настоящая хижина. Четыре стены и крыша, вот и все. В данный момент мне бы и конура показалась дворцом.

– Думаешь, здесь безопасно? – спрашивает Далила, а на ее лице отражается беспокойство.

– Мы уже многие мили никого не видели. – Я бросаю взгляд на солнце. – Нам нужно укрытие. Я не против, что скажешь?

Она кивает.

– Мы можем остановиться.

Я заставляю ее подождать снаружи, пока обследую хижину. Когда я открываю дверь и заглядываю внутрь, становится