Милая моя... - Инга Берристер

Покраснев, он замолчал, и Трейси поняла, что от ревности страдала ни одна Кларисса. Вся эта история казалась ей все более и более неприятной.

– Вам придется сказать ей всю правду, – решительно объявила она. – И вашему шурину тоже!

Николас побледнел и отвел взгляд.

– Я это сделаю, – пообещал он. – Но не сейчас. Если мне удастся заставить ее понять…

– Нет! – запротестовала Трейси; она была вне себя от гнева. Как только он посмел использовать ее подобным образом, не дав ей знать, не спросив согласия? – Я могу понять ваше желание сохранить семью, – твердо продолжила она. – Но не думаю, что выбранный вами путь верен. Почему бы вам просто не поговорить с Клариссой откровенно? Скажите, что любите ее и вас обижает постоянное сравнение с шурином. Что вы хотите сделать ваш брак счастливым. Ведь для этого есть все основания. Наверняка вы вступили в брак по любви… У вас двое прекрасных детей…

– Один из которых был зачат еще до свадьбы, – сказал Николас, несказанно удивив ее подобной откровенностью… – О, разумеется, я хотел жениться на ней, был безумно влюблен, но Кларисса… Понимаете, я так до сих пор и не знаю, почему она вышла за меня. Потому ли, что любила, или из-за беременности? Иногда у меня даже возникает сомнение, мой ли сын Алек. Видите ли, когда мы впервые познакомились, Кларисса встречалась с другим мужчиной, женатым мужчиной. Она воспользовалась мной, чтобы отвлечь внимание Джеймса. Он весьма строг в подобных вещах, настоящий моралист.

Слушать все это было крайне неприятно. Трейси испытывала к Николасу чувство жалости с примесью презрения. Что же касается Клариссы…

– Вы должны рассказать жене правду, Николас, – стояла она на своем. – Ваш шурин дал мне двадцать четыре часа на то, чтобы обдумать его предложение. И заверил меня, что, если я откажусь, он найдет способ заставить меня сделать это. Мистер Уоррен пользуется в этом городе большим влиянием, и я не могу позволить себе стать его врагом, каково бы ни было мое мнение о человеке, который верит обвинениям, выдвигаемым против других, даже не пытаясь проверить их. Боюсь, что ничем не могу помочь вам с вашими проблемами. Более того, если вы не скажете ему правду, то скажу я.

– Сделаю что смогу, – согласно кивнул Николас. – Но разубедить Клариссу будет нелегко.

– Неужели? – холодно возразила Трейси. – Вы меня удивляете. По-моему, уверить ее в том, что у нас с вами роман, вам удалось с легкостью. Разве труднее будет сказать ей правду?

– Сделаю что смогу, – повторил Николас.

Однако, провожая его, Трейси чувствовала, что хотела бы иметь больше уверенности в его решимости раскрыть Клариссе истинное положение вещей и помочь разобраться в сложившейся ситуации. Когда он уселся за руль, она спросила еще раз:

– Так я могу не сомневаться в том, что ваша жена все узнает, Николас?

Его улыбка была болезненной и вымученной, но Трейси не имела возможности позволить себе такую роскошь, как жалость. Он ведь не думал о ней, когда легкомысленно, не предупредив, втянул ее в эту авантюру. Кроме того, он и Кларисса, по всей видимости, стоят друг друга. Она не уважала взрослых людей, с детской бездумной жестокостью играющих чувствами друг друга.

Без сомнения, любой счастливый брак и вообще любые достойные уважения человеческие отношения подразумевают полное доверие, преданность, взаимную искренность и честность… Если, конечно, чувство, которое люди называют любовью, существует.

Если же то, что связывает Николаса и Клариссу, принято считать любовью, стоит только радоваться, что ей не пришлось это пережить.

Но тут она вспомнила о Люси. Люси, которую Трейси, пусть даже не по своей вине, лишила очень важной составляющей жизни. Не будет ли ее дочь, повзрослев, испытывать сложности в отношениях с мужчинами? Не приведут ли в будущем отсутствие отца, недостаток мужского воспитания к эмоциональным проблемам и нервным срывам?

Эта мысль ей не понравилась, и Трейси постаралась поскорее забыть о ней. Но позднее, слушая рассказ Люси о дне, проведенном у Филдингов, о том, как Том спрашивал совета Сузан при перекраске стен ее спальни, она уловила в голосе дочери нотку тоскливой зависти. Хотя новая комната Люси не шла ни в какое сравнение с тесной и сырой спальней в их прежней городской квартире, стены ее тоже требовали обновления. Из-за необходимости открыть магазин до начала учебного года у Трейси не было времени заняться квартирой. Когда дело наладится, она обязательно приведет их жилище в божеский вид.

У нее была масса идей, множество планов, и, выкинув из головы Джеймса Уоррена и его угрозы, Трейси начала обсуждать с Люси детали будущей отделки ее новой комнаты.

После того как девочка приняла ванну и отправилась спать, Трейси оглядела гостиную, мысленно представляя себе стены, окрашенными в солнечно-желтый цвет. Красивый бордюр поверху прибавит комнате индивидуальности.

За последние годы Трейси научилась массе вещей. Вот и сейчас, взглянув на удобную кушетку, которую когда-то купила на распродаже, она решила, что пришла пора обтянуть ее заново, на этот раз, может быть, настоящей камкой. Люси подросла, и требования к тому, чтобы на материи не были видны пятна, отпали. Покойная бабушка наотрез отказывалась от каких-либо усовершенствований, и в комнатах до сих пор сохранились камины со старинными экранами.

– Они стоят кучу денег, – с легкой завистью сказала ей Энн Филдинг, впервые перешагнув порог ее дома. – Не мешало бы их оставить.

Кроме двух приличного размера спален, гостиной, маленькой комнаты, которую она превратила в свой кабинет, и ванной, была еще кухня, она же столовая. В будущем Трейси надеялась сделать пристройку к первому этажу с большими, до самого пола, открывающимися окнами, чтобы летом они с дочерью могли за едой любоваться маленьким садиком.

Но это в будущем. Что же касается настоящего… Трейси угрюмо смотрела в окно, не замечая расстилающегося перед ней чудесного сельского пейзажа.

Она страшно злилась на то, что Николас впутал ее в свои личные дела, и совершенно не понимала, как Кларисса могла быть настолько глупа, чтобы поверить в его откровенную ложь. Должна же эта женщина понимать, что муж любит ее до безумия… Правда, если она патологически ревнива, как это описал Николас, то… Трейси нахмурилась. Сложившаяся ситуация вызывала у нее отвращение, особенно отношения Клариссы со своим сводным братом. Ее зависимость от него казалась болезненной.

Неужели Джеймс Уоррен, как более старший и опытный человек, не видит всей опасности сложившейся ситуации? Неужели не понимает, что должен мягко и ненавязчиво добиваться того, чтобы сестра обращалась со своими эмоциональными проблемами к мужу, а не к нему? Не пора ли ему осторожно и безболезненно установить между ними надлежащую дистанцию?..