Милая моя... - Инга Берристер

2

Устроив Люси в их маленькой гостиной и выслушав ее оживленный рассказ о событиях дня, Трейси прошла в комнату, которую отвела под свой кабинет, и сняла трубку телефона.

Когда она попросила соединить ее с мистером Форбсом, секретарша несколько замялась, и Трейси нахмурилась – ей не понравилась перемена в поведении девушки. Обычно тон ее был приветлив, время от времени они даже обменивались несколькими вежливыми фразами.

Однако сам Николас, судя по голосу, был рад слышать ее. Не желая из осторожности обсуждать визит Джеймса Уоррена по телефону, Трейси спросила, не сможет ли он приехать к ней для разговора.

– Боюсь, дело не терпит отлагательства, – сказала Трейси.

– Нет проблем. Буду у вас минут через десять. Кларисса собирается устроить вечером небольшую вечеринку, и я обещал не опаздывать. Джеймс только что вернулся из Штатов и тоже присоединится к нам.

Повесив трубку, Трейси подумала, что, если бы она прислуживала за столом, то непременно положила бы в тарелку Уоррена полную ложку чего-нибудь горького. Как только он посмел явиться сюда, угрожать ей, обвинять в чем-то… да еще основываясь на самых нелепых предположениях?

В ожидании Николаса Трейси сердито мерила шагами свой маленькой кабинет.

А ведь она столь многого ждала от новой жизни, была так счастлива. И вот внезапно ее счастье померкло, как солнце, прикрытое темным облаком, хотя ее вины в том, что ее угораздило ввязаться в конфликт с самым богатым и влиятельным жителем Эплфорта, нет.

Что ж, неважно, сказала Трейси сама себе, гордо подняв голову. Пусть только попробует. Когда все узнают, что Джеймс Уоррен пытался подкупить ее, ни в чем не виновную женщину, приписав ей несуществующую любовную связь с мужчиной, являющимся лишь ее поверенным в делах, пострадает в первую очередь он сам. Его репутация человека, достойного всяческого уважения…

Николас действительно приехал через десять минут. Проведя его через магазин, Трейси направилась наверх, в свой кабинет. Для этого им пришлось пройти через гостиную, и Люси, обернувшись, просияла.

Николас был добр с детьми, и они отвечали ему тем же. Увидев, что девочка принялась возбужденно рассказывать ему о том, как провела день, Трейси ощутила болезненный укол в сердце. Люси должна была иметь это по праву – отца, которому могла бы поверять свои маленькие радости и проблемы.

Хотя у самой Трейси никогда не возникало ощущения, что в жизни им не хватает мужчины, она понимала: чувства ребенка могут быть совсем иными. Вопрос отсутствия отца редко вставал между ними. В большой городской школе, где раньше училась Люси, дети без отцов составляли чуть ли не большинство учащихся.

Трейси сочла нужным как можно более спокойно и обстоятельно рассказать дочери об обстоятельствах ее появления на свет, естественно, отредактировав свое повествование таким образом, чтобы оно было понятно маленькому ребенку. Чуткая Люси, по всей видимости, уловила, что мать предпочитает не касаться этой темы, и больше ни о чем не спрашивала.

Внезапно с болью в сердце Трейси поняла: полагая, что они с дочерью живут содержательной и цельной жизнью, она смотрела на ситуацию только со своей точки зрения. Никогда раньше ей не приходило в голову, что Люси может не хватать отца, хотя едва ли девочка сама осознавала это.

И теперь, глядя на дочь, весело болтающую с подшучивающим над ней Николасом, Трейси чувствовала, как ее охватывают неуверенность и опасения. Неужели Люси действительно втайне лелеет мысль о мужчине в доме? Об отце?

– Что случилось? – спросил Николас, когда они очутились наедине в кабинете. – По телефону вы показались мне озабоченной.

– Озабоченная – это слишком мягко сказано, – раздраженно возразила Трейси. – Сегодня меня навестил ваш шурин. Он почему-то решил, что у нас с вами роман, и явился сюда с требованием, чтобы мы перестали встречаться. За это он предложил мне десять тысяч фунтов.

– Десять тысяч! – Николас присвистнул. – Вы их взяли?

Трейси взглянула на него с недоумением. Он улыбался, но за улыбкой таилась неуверенность, может быть, даже вина.

– Нет, не взяла. Но я просила вас приехать совсем не поэтому. Мне хочется понять, с чего это ему взбрело в голову, что мы с вами любовники, не говоря уже о попытке запугать и подкупить меня.

Повернувшись к ней спиной, Николас взял с ее стола пресс-папье и нервным движением взвесил его на ладони.

– Николас, что творится? – настойчиво продолжила Трейси, заметив его желание уйти от ответа. – И, пожалуйста, не говорите, что не знаете, – добавила она, отнимая у него пресс-папье. – Ведь совершенно очевидно, что это не так.

Немного помедлив, он пожал плечами и, испытывая явную неловкость, признался:

– По всей видимости, вина тут моя… Хотя у меня не было намерения… то есть я никак не предполагал, что Кларисса способна на такое…

– Подождите минуточку, – нахмурившись, прервала его Трейси. – Вы хотите сказать, что о нашем воображаемом романе Уоррену рассказала Кларисса? Но как подобная чушь могла прийти ей в голову? Все знают, насколько вы привязаны к ней и…

– В этом-то все и дело, – с горечью вставил Николас. – Слишком долго я позволял ей вытирать об меня ноги. Меня тошнит от ее придирок, постоянных упреков и насмешек… попыток выставить меня идиотом. Я уже говорил Клариссе, что, если она больше не любит меня, то нам надо разойтись. Хотя ради детей… Как бы то ни было, Кларисса этого не хочет… во всяком случае, так она мне заявила.

Тогда я подумал, не попробовать ли возбудить в ней ревность, заставив поверить в то, будто мною заинтересовалась другая женщина… Женщина, которая не презирает меня и не сравнивает постоянно с другим мужчиной. Кларисса всегда была очень ревнива… и, видимо, затея сработала лучше, чем я мог предположить.

Трейси не верила своим ушам.

– Вы хотите сказать, будто намеренно дали ей понять, что у нас с вами любовная связь, несмотря на то, что в этом нет ни крупицы правды? – в ужасе спросила она.

К чести Николаса, он выглядел искренне смущенным.

– Мне и в голову не могло прийти, что дело зайдет настолько далеко. К тому же я вовсе не говорил Клариссе, что у нас с вами роман, а просто рассказывал ей о вас, восхищался вами… Ну, вы сами знаете… Разве мог я предположить, что она обратится к Джеймсу… хотя следовало бы. Кларисса всегда бежит к брату со всеми своими проблемами. Он для нее важнее, чем я…

Покраснев, он замолчал, и Трейси поняла, что от ревности страдала ни одна Кларисса. Вся эта история казалась ей все более и более неприятной.

– Вам придется сказать ей всю правду, – решительно объявила она. – И вашему шурину тоже!