Милая моя... - Инга Берристер

И правда, Люси очень скоро успела подружиться с девочкой, семья которой жила неподалеку от них. Ее родители владели магазином, торгующим обоями. Глава семьи сам занимался обойными работами, и именно он оклеил потолки в их квартире на втором этаже, подшучивая при этом над их наклоном, дом был старинный, построенный еще в восемнадцатом веке.

Энн и Том Филдинг оказались приятной парой, обоим было лет под сорок. Сузан, их младший ребенок, имела двух старших братьев. Хотя Трейси относилась к Тому, как к любому мужчине, с привычной сдержанностью, даже несмотря на всю его неподдельную заботливость, теплая доброжелательность его жёны невольно привлекала ее.

Филдинги приложили все усилия, чтобы ввести Трейси в местное общество, охотно давали деловые советы и с удовольствием принимали Люси с матерью у себя дома.

Их собственный магазин, не в пример магазину Трейси, имел две витрины. На втором этаже дома располагались просторные апартаменты, в оформлении которых Энн проявила несомненный художественный вкус. Трейси привела в полный восторг отделанная мрамором ванная комната, расписанная в весьма оригинальной технике, хотя Энн со свойственной ей скромностью заверила, что перенять ее не составляет никакого труда.

Кроме того, к их дому, как и к ее собственному, примыкал участок, однако не запущенный, а аккуратно разбитый на красивый внутренний двор, предназначенный для отдыха, и прекрасно ухоженный огород, при виде которого у Трейси зачесались руки от желания поскорее заняться своим.

В настоящий момент Люси как раз гостила у Филдингов. И Трейси, с трудом оторвавшись от созерцания витрины, искусно задрапированной тканью, служившей прекрасным фоном для экспозиции зимней обуви, взглянула на часы.

Господи, неужели так поздно? Всполошилась она. Люси может подумать, что мама про нее забыла. Оформление витрины заняло гораздо больше времени, чем Трейси предполагала, не говоря уже о долгом телефонном звонке от одного из поставщиков обуви. Пора было переодеваться и идти к Филдингам.

Энн пригласила их обеих на семейное чаепитие, и Трейси, не желая злоупотреблять любезностью хозяйки, неохотно согласилась. Она чувствовала себя неловко оттого, что ничем не могла пока ответить на их гостеприимство.

Собственно говоря, Трейси, вероятнее всего, отклонила бы предложение, если бы вчера поздно вечером, когда они с Люси уже собирались ложиться спать, к ним как снег на голову не свалился ее поверенный Николас Форбс, объяснив, что проезжал мимо и решил навестить их.

Она, как и дочь, не привыкла видеть у себя дома мужчин, но постаралась скрыть охватившее ее возмущение и раздражение. В конце концов, это была просто любезность, дружеский визит. И все же… Все же…

Скорее всего, Трейси ошибалась, но ей по казался подозрительным взгляд, которым Николас окинул ее обтянутую джинсами и майкой с короткими рукавами фигуру. Взгляд этот был не то чтобы похотливым, но, без сомнения, не лишенным сексуального интереса.

Конечно, от той восемнадцатилетней девушки, безропотно перенесшей болезненное и неумелое обращение гораздо более сильного, чем она, парня, ставшего ее первым и единственным сексуальным партнером, не осталось почти ничего. Теперь, в свои двадцать девять лет, Трейси разбиралась в людях гораздо лучше, чем тогда. Да, она избегала секса, выкинула его из своей жизни, не испытывая при этом ни желания, ни любопытства, и не нуждалась в этом смысле в мужчине без всяких для себя неудобств.

Разумеется, находились типы, пытавшиеся убедить ее пересмотреть свою позицию. Но каждый раз Трейси твердо и решительно отказывала им, ясно давая понять, что они только зря теряют время. И вот теперь она никак не могла взять в толк, что заставило такого человека, как Николас Форбс, имеющего к тому же на редкость привлекательную жену, проявить интерес к женщине вроде нее. К женщине, которая не в состоянии одеться во что-нибудь иное, кроме самого дешевого готового платья, у которой нет ни денег, ни времени на визиты к парикмахеру и в салоны красоты и чьи руки огрубели от работы, руки, гораздо более пригодные к труду, чем к чувственным ласкам.

Может быть, его привлекало то, что она одинока? Слишком часто приходилось ей сталкиваться с подобным отношением к себе, чтобы питать какие-либо иллюзии. Мужчины, от которых этого вроде бы никак нельзя ожидать, вдруг начинали вести себя самым неподобающим образом.

Например, учитель Люси, пришедший к ним домой под предлогом того, что ему надо обсудить с ней школьную работу дочери. Или заведующий отделом из обувного магазина, в котором Трейси работала. Их было множество, и все они, без сомнения, считались людьми респектабельными и уважаемыми и некогда клялись в верности до гробовой доски своим женам.

Тем не менее, Трейси никак не могла понять причины, по которой Николас Форбс хотел бы провести время с ней. Она не отличалась красотой, во всяком случае, была не так красива, как его жена. Трейси как-то видела ее в офисе Николаса. Не обращая никакого внимания на присутствие незнакомой ей женщины, Кларисса бесцеремонно ворвалась в кабинет. Красивая блондинка чуть старше тридцати, избалованная и несколько раздражительная, с ужимками маленькой капризной девочки.

Трейси она не понравилась, стоило лишь ей услышать, как по-детски надув губы, Кларисса требовала от мужа, чтобы тот согласился с ее планами переделки гостиной. Сразу стало ясно, какая между ней и разряженной красоткой непреодолимая пропасть.

Вряд ли Клариссе Форбс приходилось в жизни о чем-нибудь мечтать. На ней была дорогая, пошитая на заказ одежда, а красивые ухоженные волосы и руки ясно свидетельствовали о том, что это женщина, которую обожают и лелеют и главной заботой которой являются она сама и ее желания.

Кларисса была небольшого роста, с круглыми голубыми глазами и правильными чертами лица. Трейси, высокая, с густой гривой каштановых волос, одетая к тому же в дешевые хлопчатобумажные юбку и блузку, сразу почувствовала себя неуютно.

Вероятно, потому, что ей никогда этого не говорили, Трейси понятия не имела о классической красоте своего овального лица с высокими скулами и четкими линиями. Она даже не догадывалась о том, что тонкая шея, полные, чувственные губы, слегка испуганный взгляд придавали ей беззащитный вид, поражающий воображение мужчин. Не подозревала, что ее безыскусность и непритязательность могут показаться глотком чистой, холодной воды человеку, которому опостылела притворная приветливость жены, способной в любой момент, стоит лишь поперечить ей хоть в чем-нибудь, превратиться в сварливую бабу.

Не испытывая ни малейшего желания привлекать к себе внимание представителей противоположного пола, Трейси считала, что и не привлекает его. Она действительно никогда не поощряла ухаживания мужчин, не давала повода подумать, что нуждается в них, не догадываясь, что подобное безразличие само по себе еще больше влекло их к ней, будило в них любопытство и желание разрушить стены, за которыми она пряталась…