Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

Егор удержал ее, схватив за запястье и покрыв нежные пальцы поцелуями. Он умолял о прощении и она, наконец, смягчилась. Повалив ее обратно в постель и целуя в податливые губы, Егор шутливо спросил:

- Признайся, ты взяла мое семя? Как эти... суккубы?

- У меня нет такой опции. Ее нужно было заказывать отдельно, - ответила Наташа.

Ему почудилось сожаление в ее голосе. Егор тут же утешил ее, как умел. А потом еще раз. И еще.

Вконец обессилев, он неподвижно лежал, умиротворенный и счастливый. Наташа позволила ему положить голову на свой живот, как на мягкую теплую подушку, и рассеянно гладила его непослушные белые вихры. Кажется, они говорили о чем-то еще, но о чем, Егор не помнил: он снова уснул, чтобы менее чем через час испуганно подскочить по сигналу встроенного в чип будильника.

Он знал, что Наташа записала их беседу и отправила на хранение в антарктический сервер Гулла. Егор мог посмотреть запись в любой момент, но боялся услышать в ней то, что ему не понравится. Он решил, что непременно просмотрит ее. Когда-нибудь потом.

Сейчас Егор сидел за кухонным столом совершенно разбитый и боялся поднять глаза. Омлет не лез в горло; желудок отчаянно протестовал против попыток положить в него хоть что-то, напоминающее еду. Егор откашлялся и попросил Наташу забрать тарелку. Его завтрак составили таблетка от похмелья и искусственный апельсиновый сок. Прежде чем выпить, он недоверчиво понюхал стакан - ему мерещился запах виски. Возможно, запах действительно был, ведь Наташа налила сок из того же крана, откуда вчера безудержно хлестал алкоголь.

Егор вспомнил, как на первой встрече с Марком, менеджером "Пигмалиона", горячо доказывал ему, что секс с другглом противоестественен и смахивает на инцест - ведь Наташа была ему как родная сестра. Марк не возражал, только загадочно улыбался. Теперь Егор понял, почему. Очевидно, у менеджера была статистика, неумолимо свидетельствовавшая, что никто не способен устоять перед совершенством, коим является управляемая другглом точная внешняя копия человека, модель GHR18. Этой ночью Егор удостоверился, что ее тело даже в мельчайших деталях неотличимо от человеческого.

"Не хватало только, чтобы Марк позвонил и поздравил с причастием", - недовольно подумал он. Наверняка в "Пигмалионе" знают о том, что произошло этой ночью. Впрочем, договор и правила эксплуатации андроида не нарушены: подобные события рассматриваются производителем штатными и допустимыми. "Все через это проходят, - напомнил себе Егор. - Все без исключения". Думать, что он станет первым, кто смог избежать соблазна, было самонадеянно.

Егор украдкой бросил взгляд на Наташу. Кажется, вчерашний вечер нисколько ее не смутил. Возможно, он зря беспокоится, что обидел ее. Она не походила на человека, которого обидели. Напротив, ее сияющий вид говорил о счастье, если это слово уместно в отношении андроида. Впрочем, Егор уже не мог считать ее андроидом. Для него она кто угодно: ангел, демоница, фея, - но только не искусственный человекоподобный механизм, управляемый дрейфующим в холодных водах Антарктики сервером.

Он неожиданно понял, что улыбается. Грудь грело теплое, радостное чувство. Странное дело, ведь он совершил грехопадение. Близость с гулловским андроидом - все еще общественно предосудительное деяние, такие связи стараются не афишировать. Хотя окружающие всегда догадываются. И правда, зачем покупать воплощенное совершенство, если не спишь с ним?

Выходит, религии врут. Егор согрешил и попал в рай. Он вдруг вспомнил о Нине, равнодушно подумав: "Как там она, вернулась ли домой?" Ничто не шевельнулось в душе, только легкое чувство неловкости, что он охладел к ней слишком быстро. Не было даже радости избавления от безнадежной и болезненной влюбленности.

Он подумал о Любе и Алехандро. Любины слова "добро пожаловать в клуб" сейчас прозвучали бы двусмысленно. Ему стало жаль Нину. Без чипа она страшно обделена. У нее нет друггла. Ей никогда не изведать того, что он испытал с Наташей - и что Люба, должно быть, каждый день испытывает с Алехандро.

Егор встал из-за стола, подошел к Наташе и привлек ее к себе.

- Как я раньше жил без тебя? - спросил он хриплым шепотом.

Шатаясь, словно пьяные, целуясь и раздеваясь на ходу, они устремились в кровать, почему-то переместившуюся в центр гостиной. Еще утром она была у стены. Страдающий похмельем Егор даже не заметил, как интерьер его студии изменился. Все поменялось за полчаса, пока он давился омлетом на кухне. Егор слышал тихое гудение встроенных в стены и пол механизмов, но принял его за шум в голове из-за пьянства и бессонной ночи.

Прообразом технологии трансформации были старинные механизмы изменения театральных сцен. Создавать такие квартиры могли еще сто лет назад. Почти все устройства и механизмы в то время существовали, за исключением специального нанополимера, который изобрели много позже. Он способен растягиваться и обманывать органы осязания, выдавая себя за любые материалы, какие только можно вообразить. Похожий, только менее прочный полимер использовали в качестве кожи для модели GHR18. Другой составляющей технологии был гнущийся под воздействием тока металл с памятью формы. Он составлял ребра жесткости для придания нанополимеру нужных очертаний.

У Наташи был своеобразный вкус и отличные способности к программированию механизма трансформации. Стены оказались покрыты багровым бархатом и гобеленами на средневековые мотивы - с единорогами, оборотнями, драконами и сожжением ведьм. Потолок подпирали завитые в спираль черные чешуйчатые колонны. Сверху свисала невесть откуда взявшаяся хрустальная люстра. Полы тоже поменялись, превратившись из серого ковра в потемневшие от времени гладкие деревянные доски.

Самое радикальное изменение претерпела постель. Теперь это была не привычная Егору кровать с ножками и изголовьем, а огромное круглое углубление в полу наподобие бассейна, отороченное по краям бархатом и устланное изнутри простынями и подушками. В нее нужно было не взбираться, а падать, что они и сделали с шумом и смехом. Изнутри постель напоминала уютное гнездо, надежно укрывшее их от окружающего мира.

Егор лежал на спине и с восхищением рассматривал фрески на потолке. Они изображали его и Наташу обнаженными или полуодетыми в ниспадающие длинные ткани. Вот Егор, высунувшись из облака, протягивает руку к лежащей Наташе; она тянет руку к нему и они почти касаются друг друга пальцами. На другой картине Наташа стояла в морской раковине, едва прикрытая длинными золотыми волосами и пеной. У Егора возникло подозрение, что он где-то видел эти сюжеты. Он не успел спросить. Наташа оседлала его и принялась целовать, щекоча лицо длинными волосами цвета солнца, в точности такими, как на фреске. Он смог лишь выдохнуть "О, боже..." и отдался сметающей все страсти.

Они провели в постели два дня и две ночи, не вылезая даже ради того, чтобы поесть. Заряда наташиных батарей и запаса расходных жидкостей хватало почти на месяц, а еду - биопасту безумных расцветок и вкусов - она приносила ему прямо в постель. Наташа хотела готовить для него, но он запретил, ему было жаль каждой минуты разлуки. Их тела и пропитанные потом простыни были измазаны липкой разноцветной пастой, но это не имело значения. Ничто отныне не имело значения. Егор был абсолютно счастлив. Их близость превосходила все, что ему доводилось испытывать прежде. Впрочем, его любовный опыт был совсем невелик.

Егор знал секрет наташиной искушенности из аудиостатей о гулловских андроидах. Друггл отслеживает ощущения хозяина, используя их для обратной связи, чтобы с каждым разом доставлять ему все более изощренное удовольствие. Наташа ощущала все, что ощущал он, и выкручивала наслаждение до предела, за которым ждала боль. Она не пересекала грань, всегда останавливаясь на самом краю. Авторы статей называли это "оргазмическим резонансом".

В ее распоряжении имелась обширная библиотека соответствующих программ. Все, что узнавал об искусстве любви один друггл, немедленно становилось достоянием остальных. Егор слышал, что ни один человек в мире не может сравниться в изысканности ласк с гулловским андроидом. Но одно дело знать это из статей и слухов, а совсем иное - испытать самому. Ад и рай перевернулись и поменялись местами; он чувствовал, что сходит с ума, но не хотел останавливаться. Она покорила Егора и завладела его душой.

Он почти не спал, а в редкие часы, когда удавалось забыться и провалиться в короткий сон, ему являлись безумные сюжеты, не похожие ни на что виденное прежде. Так, ему снился Сурмилов, вообразивший, что он уснул и не может проснуться, потому что забыл, где оставил спящее тело. Егор помогал ему в поисках тела и в нелепых ритуалах, от которых тот должен был пробудиться, но ничто не действовало.

Мишкины жалобы раздражали. С чего он вообще взял, что спит? Но странности и нестыковки нарастали, доказывая, что Мишка действительно пленен в сновидении. Вдруг до Егора дошло: если он в мишкином сне, значит, он сам - ненастоящий! Он лишь персонаж сновидения Сурмилова и в действительности не существует! От понимания этой страшной истины он чуть не умер. Его спасла Наташа. Всякий раз, когда очередной кошмар достигал кульминации, она будила его нетрадиционным, но чрезвычайно приятным способом.