Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

Егор осмотрелся. Знакомая трибуна представляла собой просторное помещение с низким светящимся потолком, вмещавшее два ряда уютных кресел и бар со стойкой. Кресла Егора и Наташи были крайними в заднем ряду. Снаружи, из зрительного зала, ложа выглядела гигантским грибом, воткнутым посреди тысяч плаcтиковых кресел для обычных болельщиков. Таких грибов было несколько: для руководства фирм-участниц, всякого рода чиновничества и самый большой, где располагалась правительственная ложа.

Этажем ниже располагалась техническая трибуна, где Егор никогда не бывал. Это святая святых любой спортивной фирмы. Именно там инженеры "Уроботов" вместе с Рыбой будут отслеживать матч по многочисленным приборам. Егор знал, что сегодня техническая трибуна забита до отказа - все до единого сотрудники пришли смотреть исторический матч.

Зал на два десятка человек был наполовину заполнен. Хозяин вечера, Леонид Глостин, беседовал с гостями у широкого панорамного окна с видом на арену. Все держали квадратные бокалы с синим искусственным шампанским. Увидев Егора, директор помахал рукой, приглашая подойти.

Егор с Наташей приблизились. Гости обсуждали подписанный днем российско-китайский договор. Егор с растерянностью понял, что все это выскочило у него из головы: переговоры Домбровской и Дуньтаня, угроза войны с Китаем, неизбежная потеря работы - вообще все. Наташа заставила его забыть обо всем, заслонив собой целый мир.

Директор поприветствовал их и представил остальным:

- Знакомьтесь, господа - киберписатель Егор Лисицын и его очаровательная спутница...

Он вопросительно посмотрел на Егора.

- Наташа, - подсказал Егор.

- Наташа... - медленно, словно смакуя, повторил Глостин, ощупывая ее внезапно умаслившимися глазами.

Егор и Наташа оказались в компании трех чиновников, полицейского генерала, пары миллионеров в сопровождении двух почти голых красоток ("другглы", - мысленно ответила Наташа на его непроизнесенный вопрос), министра информатики с недовольной женой и глава президентской канцелярии Максима Икрамова. Егор сразу узнал его. Этот чернявый гибкий господин с приклеенной к узким губам презрительной полуулыбкой так часто появлялся в видеоновостях, что не знать его мог только отшельник, ушедший в скит еще при президенте Васильеве.

Икрамов отвернулся к окну, не проявив к новоприбывшим никакого интереса. Остальные с любопытством разглядывали Наташу, не обращая внимания на Егора. Глостин буквально пожирал ее глазами. Забыв о приличиях, он не сводил взгляда с ее груди - впрочем, как и другие мужчины. Спутницы миллионеров холодно улыбались. Жена министра информатики молча сверлила их и Наташу ненавидящим взглядом. Егор почувствовал, как в воздухе растет напряжение. "Возможно, приехать вдвоем было плохой идеей", - с тревогой подумал он.

К его удивлению, Наташу явно принимали за человека. Глостина и его гостей обманула ее внешность, отличная от модельных стандартов типичных гулловских андроидов. Советы Марка Биркина, основанные на запрещенной соционике, - о чем сам менеджер "Пигмалиона", похоже, не догадывался, - помогли создать девушку редкого обаяния, лишенную холодного совершенства человекоподобной машины. Егор мысленно усмехнулся, представив лицо Глостина, когда тот узнает правду. Что ж, он сочтется с ним за секретаршу-андроида, которую Егор, как последний олух, почти год считал человеком из-за врожденного, как он думал, косоглазия.

Егор невольно оглянулся на Ирину. Та увлеченно беседовала с новым гостем, грузным рыжеволосым великаном в плохо сидящем дорогом фраке, украшенном орденом на магнитной защелке. Егор узнал министра полиции Веригина. Уровень знакомств Глостина впечатлял.

Подскочивший четырехрукий робот-слуга снабдил Егора и Наташу бокалами. Показывая на безбрежное море зрителей за стеклом, директор произнес тост:

- Я пью за высоту, на которую мы взобрались! И за то, чтобы нам не пришлось с нее падать. А если, не дай бог, придется, то пусть это будет не слишком больно. Чтобы мы с вами, дорогие партнеры, не разбились насмерть!

Гости засмеялись и выпили. Шампанское имело отчетливый мясной вкус и вызывало приятное чувство сытости. Егор пробовал такое лишь однажды, его угощал Глостин. Кажется, бутылка стоит почти триста рублей из-за применяемых при создании напитка дорогих молекулярных технологий.

Необычно возбужденный Глостин все время шутил и сам громче всех смеялся своим шуткам. Егор давно не видел его таким нервным и суетливым. Разве что пару раз, при встречах директора с Лю Куанем. "Что ж, можно понять, - подумал Егор. - Если Дубина проиграет, винить будут хозяина "Уральских роботов". Глостина возненавидит вся страна. Я бы тоже волновался".

Гости продолжали прибывать. Вскоре группа у окна распалась на маленькие кучки по интересам. Глостин подхватил Егора за локоть и потащил к только что вошедшему усатому толстяку, жарко зашептав:

- Егор Сатчитанандович, вы обязательно должны познакомиться с директором новостного агентства "Россия завтра". Вам, как киберписателю, это должно быть интересно...

"Это тот гад, из-за которого меня мучают новостями", - мрачно подумал Егор, бредя вслед за Глостиным. Директор "Уроботов" представил их друг другу и извинился, сказав, что должен отойти. Избавившись от Егора, он поспешно вернулся к панорамному окну. Обмениваясь с толстяком дежурными фразами, Егор то и дело бросал взгляды на Наташу.

Его половинка определенно пользовалась успехом. Она стояла в кругу мужчин и увлеченно рассказывала что-то, то и дело звонко смеясь. Ее смех рассыпался по залу волшебными колокольчиками, вызывая неодобрительные гримасы жены министра информатики. Слов Егор не разбирал, его отвлекала беседа с председателем. Смеясь, Наташа задирала точеный подбородок и встряхивала гривой роскошных черных волос. Слушатели угодливо хихикали вслед за ней.

Глостин не скрывал вожделения. Он пододвинулся к Наташе поближе и активно жестикулировал, стараясь как бы случайно коснуться ее обнаженной груди. Увлеченная разгвором, она ничего не замечала.

- Какая кобылка!.. - сказал собеседник Егора и громко причмокнул с одобрением.

- Что? - растерянно спросил Егор.

- Та, в черном платье, - сказал толстяк, кивая в сторону Наташи. - Повезло же кому-то.

Извинившись, Егор оставил собеседника и направился к окну. Подойдя к беседующим, он в нерешительности замер. Ему хотелось вмешаться в разговор и увести Наташу, но он испугался. Как он будет выглядеть со своей ревностью? Ревновать гулловского робота нелепо; а рано или поздно все поймут, что она робот. И все же Егор не мог успокоиться, его злило нахальство Глостина. И, чего уж обманывать себя, он ревновал. "Дорвалась до общения, - с досадой подумал Егор. - Ладно, пускай резвится. Я ведь для этого ее привез".

Чтобы отвлечься, он отвернулся к окну и принялся рассматривать арену. Его глазам предстали темное человеческое море и ярко освещенный квадрат ринга. Он подумал: интересно, каково здесь было бы инвалиду Авдееву? Почти миллион зрителей - и гробовое молчание. Тишину нарушали лишь гул от шума шагов, шелест одежды и пробегающие по рядам короткие эпидемии покашливания. Впрочем, стоило инвалиду одеть специальные наушники, как он услышал бы голоса: сотни тысяч голосов, сливающихся в рев бушующего моря.

Иконки над зрителями клубились душной плотной тучей. Егор вдруг вспомнил о нелегальной программе определения социотипов. Ему стало ужасно любопытно - кто эти люди, к каким типам относятся? Он мысленно попросил Наташу найти в Среде Гулл и заново установить в чип любину программу. Она выполнила просьбу, не отрываясь от разговора.

Перед его взором пробежали знакомые строки инициализации. Мир вздрогнул и на миг раздвоился. Ничего не произошло. Колышащееся море иконок над головами зрителей все так же мерно шевелилось, слегка изменив свою пеструю расцветку.

Сообразив залезть в настройки программы, Егор выключил показ всех иконок, кроме тех, что символизировали социотип. Мешанина объемных картинок над головами исчезла, сменившись цветными надписями. Их все равно было не разобрать, шестнадцать разных цветов слились в сплошное пестрое облако. Еще раз зайдя в настройки, Егор вызвал другую функцию, "показ соционических квадр". Он рассудил, что в четырех цветах разобраться проще, чем в шестнадцати.

Тотчас же картина изменилась. Он увидел равномерно затопившее арену красное марево - вторую квадру. В нее вклинивались лоскуты желтого цвета - третья квадра, и редкие россыпи синего и зеленого - первая и четвертая.

Он обернулся и посмотрел на глостинских гостей. Над их головами горели красные аббревиатуры. Лишь толстяк, его недавний собеседник, да один миллионер со своей дамой светились желтым. Егор был здесь единственным человеком из четвертой квадры. Иконка над Наташей тоже горела задорным зеленым цветом, но она, увы, не человек.