Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

На вопрос о возможности аренды вычислительной мощности чипов министр высказался однозначно. Он сравнил это с продажей человеческой души. По его словам, законом сдача в аренду свободных ресурсов чипа пока не запрещена, однако людям, практикующим подобное, следует задуматься о метафизических последствиях своих действий.

К сожалению, господин Веригин не смог сообщить ничего нового о загадочных случаях пропажи и последующего возвращения зрения у некоторых граждан. Он заявил, что полиция продвинулась в расследовании, но в интересах следствия он пока не будет ничего говорить. Журналисты спросили министра, действительно ли от исчезновения зрения пострадали лишь люди с чипами-имплантами, а инвалиды и разбуженные после криозаморозки ни разу не сталкивались с подобной проблемой? И, если это правда, то как данный факт согласуется с прежними заявлениями министра о том, что мозговой имплант не влияет на физиологию человеческого организма? Гоподин Веригин не стал отвечать на эти вопросы.

Министра также спросили о положении отарков в России. Напомним, изначально отарками - придуманными писателем Гансовским косматыми чудищами - называли себя переселившиеся в Россию датчане. Последовав шутливому совету известного глоггера, они протестовали таким образом против ограничения своих гражданских прав.

Два года назад, когда необычная компания протеста только набирала обороты, в стране насчитывалось всего пять миллионов отарков. Вскоре к своеобразному протесту присоединились бывшие бельгийцы и голландцы, также записавшиеся в отарки, а позже - и многие русские, недовольные политикой властей в области федерализма и местного самоуправления. Согласно ежеминутной автоматической переписи, на момент пресс-конференции Веригина отарки составляли почти половину населения страны, что позволяет их лидерам требовать создания собственного политического субъекта и даже инициировать процесс отделения от России.

Вместо ответа министр полиции грубо накричал на репортеров, понизив свой социальный рейтинг сразу на сто пунктов. Пресс-конференцию пришлось прервать. Все ждут реакции президента Домбровской, известной уважительным отношением к журналистам. Политические аналитики прочат министру досрочную отставку".

Клик!

Это произошло. Егор знал, что рано или поздно такое случается со всяким владельцем гулловского андроида, однако надеялся избежать общей участи. Он был уверен, что устоит - но не устоял.

Они завтракали. Вернее, завтракал Егор, а Наташа хлопотала вокруг него, довольно мурлыча себе под нос старую песню Лолы Фомм. Егор избегал ее взгляда. Он сидел за столом с низко опущенной головой и вяло ковырял омлет надетой на средний палец вилкой. Голова раскалывалась, а еще этот мерзкий вкус во рту... Зачем он только пил вчера?

То, что случилось ночью, требовало пересмотра их отношений. Они теперь не могут делать вид, что ничего не было. Беда заключалась в том, что Егор мало что помнил о событиях прошедшей ночи. Правда, он все же помнил достаточно, чтобы чувствовать себя виноватым и смущенным.

Вчера он безобразно напился. Кухонный кран, обычно служивший источником безобидного пива, был перенастроен им на крепчайший виски. Закусывать Егор наотрез отказался, несмотря на настойчивые наташины уговоры. Он был расстроен. Глостин своим грубым бессердечием совершенно выбил его из колеи. О чем бы Егор ни подумал, мысли все время возвращались к несчастной Ирине и ее покалеченному глазу. Он невольно представлял, как кто-нибудь попробовал бы так же издеваться над Наташей, и кулаки его непроизвольно сжимались от гнева.

Егор понял, что не сможет уснуть. Нужно было что-то сделать. Требовалось сильное, радикальное средство, чтобы сменить вектор настроения и спасти вечер. Бессознательно следуя принципу "назло маме отморожу уши", он решил надраться. Наташа пыталась остановить его, но он был непреклонен. Егор не пил крепких напитков и совсем не имел опыта в этом деле. Давясь и морщась от отвращения, он вливал в себя стопку за стопкой, пока не свалился без чувств на пол возле крана.

В сущности, Наташа была права: пострадал не его робот, и вообще, какое ему дело до чужих семейных проблем? Забавно, что он подумал "семейных", как будто Ирина была женой Глостина. Он не знал наверняка, но подозревал, что они любовники. Гулловские роботы все чаще сближаются с людьми: Алехандро, Ирина, а теперь и его Наташа... Кстати, есть ли у Глостина настоящая, человеческая семья? Егор этого не знал.

Он смутно помнил, как Наташа подняла его и поволокла в ванную. Он слабо сопротивлялся и заплетающимся языком приказывал оставить его в покое. Наташа молча тащила пьяное тело, не обращая внимания на грозившие ей в случае неповиновения кары.

В ванной Егора вырвало. Она терпеливо умыла его, раздела и посадила в душевую кабину отмокать. Дальше он ничего не помнил: сплошная чернота с короткими вспышками мутного сознания. Кажется, Наташа насухо вытерла его и оттащила в постель. Там он окончательно отключился.

Егор проснулся глубокой ночью. Было темно, жалюзи не пропускали рассеянный свет снаружи. Наташа сидела на кровати рядом с ним, скрестив ноги по-индейски. Когда Егор зашевелился, застонав от стреляющей боли в висках, она зажгла ночник и сходила на кухню за водой.

Его знобило. Трясущимися руками Егор принял из ее рук стакан и запил пару таблеток, присланных час назад из офиса семейного врача Сурена Ашотовича. Когда он глотал вчера одну за другой стопки виски, Наташа связалась с другглом доктора Леночкой и сообщила о грядущей алкогольной интоксикации. Случай был заурядный и другглы решили не будить врача, обойдясь снимающими отравление медикаментами.

Таблетки совершили чудо. Спустя десять минут озноб и резь в глазах исчезли, в голове перестало стрелять, и только страшная сухость во рту, спазмы в желудке и не ушедшее до конца опьянение напоминали о совершенной им глупости.

Егор смотрел на сидящую на краю кровати Наташу и думал о том, какая она славная и как ему с ней повезло; а еще о том, как она терпит его со всеми проблемами и бесконечными жалобами на жизнь. Она, будто услышав его мысли, - в действительности, она всегда их слышала, - смотрела на него полным любви взглядом. В ее глазах не было укора, лишь завораживающее сверкание ледяных искр. В тусклом свете ночника наташино лицо казалось изможденным, причудливо упавшие тени придали ему усталое выражение.

Что было потом, Егор помнил плохо. Кажется, он пытался поцеловать ее в плечо и шею, неловко тыкаясь губами, словно белек в бок тюленихи-мамы. Ее запах был приятным и родным. Наташа сказала, что он пьян и попыталась его оттолкнуть. Егора захлестнула горячая волна нежности. Здравый смысл и осторожность покинули его, оставив беззащитным против наташиной красоты. Он повалил ее на кровать и покрыл исступленными поцелуями. Она отбивалась, хватая его за волосы и смеясь волшебным смехом, похожим на хрустальный колокольчик.

Преодолев сопротивление, Егор стянул с нее футболку и шорты, оставив совершенное тело восхитительно нагим и прекрасным. Когда он проник в нее, она замерла на миг, прислушиваясь к незнакомому ощущению, - пока скачивалось обновление нужной программы, - и обвила его руками, сдавив так сильно, что он едва не задохнулся.

Егор забыл обо всем. Осталось только трепещущее тело любимого существа, что он сжимал в объятиях, хриплое дыхание и стоны. В голове взорвалась звезда и мир исчез в ослепительной вспышке, а потом все погрузилось в темноту, в которой он растворился.

Когда он пришел в чувство, Наташа была рядом. Они лежали, обнявшись и лаская друг друга, и разговаривали почти до самого утра. Содержание беседы Егор помнил смутно и это беспокоило его больше всего. Кажется, он зачем-то хотел знать, как она относится к тому, что произошло между ними. Она была счастлива, что смогла доставить ему радость, но попросила впредь не напиваться. Егор поклялся, ему было плохо от одной мысли об алкоголе.

От наташиных ощущений разговор плавно перешел к ее самосознанию. К изумлению Егора, она всерьез заявила, что не видит разницы между гулловскими роботами и людьми. Наташа полагала, что программы у них очевидно разные, но принципиально люди от другглов не отличаются. "С точки зрения Сущего все едино", - убежденно сказала она. Сущим она, видимо, считала Гулл, но Егор, даже будучи пьяным, не решился углубляться в эту тему.

Он не согласился и попытался объяснить ей разницу между ними так, как сам ее понимал. Узнав, что он ставит ее безусловно выше живой кошки, но все-таки ниже человека, Наташа обиделась. Прежде чем встать и уйти, она сердито бросила: "Мы - одно и то же. Ты купил меня и оплачиваешь мое существование. При других обстоятельствах все могло быть наоборот".

Егор удержал ее, схватив за запястье и покрыв нежные пальцы поцелуями. Он умолял о прощении и она, наконец, смягчилась. Повалив ее обратно в постель и целуя в податливые губы, Егор шутливо спросил: