Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

"Как живой, только глаза закрыты", - с восхищением подумал Егор. Ему нравился типаж Ивана Дубины. Он иногда представлял, что Дубина не робот, а живой человек. Егору казалось, что человек с такой внешностью должен быть очень приятным при личном общении.

- Видишь, их много. Есть на ком опыты ставить, - сказал программист. - Ты первый не из "Уроботов", кто это видит.

- Спасибо, - сказал польщенный Егор. - А я всегда думал, что Дубина существует в единственном экземпляре.

- Ты спятил? Что можно сделать с одним роботом? Мы штук пять-шесть в месяц убиваем только на стендовых испытаниях! А еще спарринг-тренировки...

- Это же куча денег! - изумился Егор.

- А то! - самодовольно изрек Рыба, словно это были его деньги. - Нищим в боксе делать нечего.

Они вернулись в кабинет. Егор вспомнил про смерть "своего" боевого робота и сказал:

- Мне похоронка пришла из военкомата. Робот, которого я опекал, погиб. Но, знаешь, что странно? Видеоролик снят убившей его вражеской ракетой. Как такое может быть?

- Покажи, - велел Рыба, ткнув пальцем в висящий на стене пыльный экран.

Егор сбросил видеозапись на экран и они стали смотреть. Он вновь увидел китайские иероглифы и горную дорогу с ползущей по ней колонной. Когда ракета настигла его робота и экран погас, сердце Егора сжалось. Пожалуй, он отождествился с ним слишком сильно.

- Ничего странного! - заявил Рыба. - Портативная крылатая ракета китайского производства. У нее в блоке наведения камера, которая записывает весь полет.

- Но как запись с вражеской ракеты оказалась в нашем военкомате?

Рыба принялся терпеливо объяснять. Егор слушал с открытым ртом. Он многого не знал о современном мире. Оказывается, во время боевых действий происходит постоянный обмен данными между воюющими сторонами. Противоборствующие армии делятся информацией обо всем: о количестве потерь, об израсходованных боеприпасах, затраченной электроэнергии, съеденной солдатами пище и так далее.

- Зачем? - пораженно спросил Егор. - Это же военная тайна!

- Прозрачная статистика облегчает работу рейтинговых агентств, - пояснил Рыба. - Рейтинги армий нужны, чтобы реже воевать. Их учитывают, как рейтинги корпораций при слияниях и поглощениях. Так проще и дешевле. Вместо реальных боев сравнивают значения рейтинга - чей выше, тот и победитель. Таковы современные войны.

- Бумажные армии, - пробормотал Егор. - Та же ерунда, что с религией. Представляешь, нашу церковь купил Гулл. Его рейтинг, надо думать, оказался выше.

Рыба пожал плечами. Он презирал все религии настолько, что даже ленился их ругать.

- А что будет, если мы не захотим делиться данными о своих потерях? - поинтересовался Егор.

- Паршиво будет, - сказал Рыба и сплюнул прямо на пол. - Армию, не раскрывающую информацию, исключают из рейтинга. Это выводит ее из-под действия конвенций о правилах ведения войны. Ее солдат не будут брать в плен, а мирные жители этой страны станут законной добычей. Их жизнь не будет стоить ничего. Против них можно безнаказанно применять химическое и вирусное оружие. Полное дерьмо, короче.

Егор поежился. Единая мировая экономика имеет неожиданные побочные эффекты. Он подумал, что тут, возможно, имеет место своеобразное финансовое принуждение: армия, не включенная в рейтинг, должна увеличить жалованье солдат, чтобы компенсировать их возросший риск. Значит, участие в рейтинге выгодно, оно снижает издержки. Вслух он ничего не сказал, опасясь, что Рыба посмеется над его дилетантскими рассуждениями.

- Нам это пока не грозит, - сказал Рыба. - Обычно из рейтинга выпадают страны четвертого мира. Участие платное, а у них вечно нет денег.

- А кто ведет рейтинг?

- Гулл, кто же еще.

В голове Егора прозвенел звонок и волшебный голос Ирины призвал его в кабинет шефа. Егор извинился и наскоро попрощался с программистом. Рыба буркнул что-то в ответ, вынул из кармана трехгранный наноскоп и уставился через него на крошечную деталь, выпавшую из головы робота. Кажется, он мгновенно забыл о существовании Егора.

У дверей кабинета ждал неприятный сюрприз. Трое наглого вида молодых китайцев с лазерными пистолетами под черными пиджаками загородили вход, с вызовом глядя на Егора. "Скоро начну узнавать их в лицо", - подумал Егор с неприязнью. Он стоял в растерянности и не знал, что делать. "Не драться же мне с ними, в самом деле?"

Двери распахнулись и на пороге возник Лю Куань. Белый костюм с пестрым шейным платком и неизменная трость придавали ему легкомысленный вид. Позади него стоял взмокший и покрасневший Глостин. Телохранители отскочили, освободив проход, и молча склонили головы перед старым китайцем. Увидев Егора, Лю Куань улыбнулся ему и подмигнул здоровым правым глазом. Егор сглотнул и попытался улыбнуться в ответ. Старик направился к лифтам, беззаботно помахивая тростью. Напряженные телохранители зловещими тенями последовали за ним.

- Заходите, - устало сказал директор, приглашая Егора внутрь.

Егор вошел и улыбнулся - теперь уже вполне искренне - Ирине. Глостин прошел через приемную в свой кабинет. Егор задержался на секунду, чтобы отдать секретарше капсулу с газом. Поставив коробочку с логотипом "Шан Линь" на стол, он взглянул ей в глаза и испугался. За время, что он не видел Ирину, ее косоглазие увеличилось настолько, что было неясно, в какой глаз смотреть при разговоре. Егор побоялся спросить, что с ней происходит. Девушка улыбнулась и поблагодарила. Ее чудесный звенящий голос напомнил ему о ждущей дома Наташе.

Егор зашел в кабинет. Глостин успел прийти в себя. Он залпом выпил стакан воды, налил второй и вылил его себе на голову и шею, забрызгав пиджак с рубашкой. Достав из ящика стола полотенце и вытеревшись, директор пояснил:

- Трудные переговоры.

Егор сел в подъехавшее кресло и достал из рюкзака потертый планшет. Открыв текст речи, он в ожидании посмотрел на Глостина.

Окончательно приведя себя в порядок, директор с шумным вздохом упал в другое кресло. Оно подвезло его к Егору, остановившись напротив.

- Наша речь готова?

Егор подтвердил.

- С курсом акций хорошая идея, - похвалил Глостин. - Рыба показал мне, как это будет выглядеть. В принципе, все неплохо, но есть пара замечаний. Там, где Дубина обращается к лидерам, призывая их договариваться во имя интересов своих народов... Получилось нагловато, не находите? Все-таки он говорит с высшими должностными лицами государств. А звучит так, будто школьников отчитывает. Добавьте немного уважения и... покорности, что ли.

Егор нашел в тексте нужный отрывок и быстро начертил россыпь условных значков, символизирующих нужную эмоцию и интонации.

- Готово.

- Нужно еще обыграть имя китайского робота. Мне сказали, что в переводе оно означает "Приносящий горе". Надо придумать что-нибудь эдакое... Пошутить над ним, что ли. Только вежливо, чтобы председатель Дуньтань не воспринял это как насмешку.

Егор кивнул и сделал пометку.

- Приносит горе своим владельцам?

Глостин хихикнул и довольно закивал.

- Что-то вроде того. Ну что, посмотрим вживую? - сказал он, и, не дожидаясь ответа, щелкнул пальцами.

Через минуту двери раскрылись и в кабинет пружинистой походкой вошел Иван Дубина, одетый в облегающий спортивный костюм с российским гербом на груди. Он вежливо поздоровался с Глостиным и покровительственно потрепал Егора по плечу. Егор следил за ним с восхищением. Ясно, что это работа Рыбы: для автономного робота Дубина был чертовски убедителен.

Начался тест. В нем не было нужды, программисты и тестировщики "Уральских роботов" тщательно проверили речевую систему сотни раз, но Глостин хотел лично убедиться, что все в порядке. Егор замер с планшетом наизготовку. По сигналу директора он выбирал варианты исхода поединка и курса акций компании, а андроид с выражением произносил соответствующую ситуации речь.

Потом Глостин вызвал техника, отвечающего за мимику, и они втроем стали моделировать повреждения лица. Дубина послушно шепелявил, заикался и выдавливал невероятные звуки сквозь якобы разбитые губы и выбитые зубы, заставляя их хохотать - настолько смешно это порой звучало.

Пара часов пролетела незаметно. Робот выступил блестяще - ни единой запинки, ни одного сбоя. Больше всего директора интересовали непредвиденные ситуации. Что будет говорить Иван, если председатель и Домбровская опоздают на матч или, наоборот, уйдут, не дождавшись конца? Что, если председателю станет плохо и он не досмотрит бой? А если Джо Дуньтань неожиданно захочет сказать боксерам и зрителям несколько слов? Вдруг в зале возникнет давка, беспорядки или на ринг, не дай бог, прорвутся антикитайски настроенные демонстранты? Вопросы сыпались один за другим.

Дубина успешно импровизировал, пересыпая речь шутками и остроумными репликами о международных отношениях. Директор не смог подловить его ни разу.

- Скользкий, как рыба, - довольно заключил Глостин, отпуская техника. - Кажется, готов ко всему.