Под мраморным небом - Джон Шорс

заключил отец. Стиснув зубы, он поднял руку, указав на моего друга: – Ты... ты поведешь нашу кавалерию.

– Я? – с изумлением произнес Низам, который не посмел бы даже мечтать о такой чести.

Отец поморщился:

– Я мог бы поручить это кому-то из более опытных военачальников. Но в этих стенах... слишком много предателей. Откуда мне знать, кто из офицеров – мои гепарды, а кто – скорпионы Аурангзеба? – Мы молчали, и отец сбивчиво продолжал: – Сегодня вечером принеси мне свой план. Какую возвышенность... будет оборонять Дара? И как... – Голос отца замер; казалось, он на мгновение заснул. – Приходите вечером... оба... – после паузы закончил он.

Низам низко поклонился императору. Мой друг всегда выделялся высоким ростом, но мне показалось, что он стал еще выше, когда направился вслед за Дарой к выходу из комнаты.

Отец, я знала, хотел, чтобы я побыла с ним. Я смочила в воде чистую салфетку и опять отерла ему лоб.

– Ты умница, Джаханара, что послала его... в армию Аурангзеба.

– Это Низам умница, а не я, – возразила я и предложила отцу глотнуть воды, но он отказался. – Когда все кончится, – сказала я, – и если мы победим, ты пожалуешь ему надел земли у реки?

– Я щедро награжу его, дитя мое. – Я поблагодарила отца, и он кивком попросил, чтобы я взяла его за руку. Когда я выполнила его просьбу, он спросил: – А ты... чего хотела бы ты?

– Чтобы ты выздоровел, – ответила я, поглаживая его унизанные кольцами пальцы.

– Мысли шире, – прошептал отец. – Думаешь, Аллах сумел бы сотворить такое чудо, если бы мыслил мелко?

– Ты знаешь, чего я хочу, отец.

Он закашлялся. Я держала его за руку, пока он сильно трясся всем существом. Мне было горько из-за того, что я никак не могу облегчить его боль.

– Может быть, – задыхаясь, сказал он, – если нам... будет дарована победа, я пошлю тебя в какую-нибудь далекую провинцию. Мне нужен умный политик в Варанаси[25]. Если ты отправишься туда, вместе с Арджуманд, твоя тень... твоя тень могла бы последовать за тобой.

– Моя тень?

– Разве Иса не твоя тень? Разве вы не живете с ним как одно существо?

– Иногда.

– Мы с твоей матерью... говорили друг с другом, не разговаривая, любили друг друга, не соприкасаясь. – Он застонал, и я опять отерла пот с его лица. – Она была моей... нет, я был ее тенью.

Несмотря на свой страх за отца и тревогу перед предстоящей битвой, я попыталась улыбнуться:

– Да, отец, ты был ее тенью. По-другому не было никогда.

– Никогда?

– Поправляйся, отец, – сказала я, поднимаясь с колен. – Нам еще многое надо обсудить.

– Правда... никогда?

Я улыбнулась, поцеловала его в лоб на прощание. Близилось время обеда, и я направилась на императорскую кухню. С тех пор как в ее стенах работала Ладли, прошло много лет, но я по привычке стала искать подругу глазами. Когда я вошла в теплое помещение кухни, перепачканные пряностями слуги стали предлагать мне лакомства. Я наполнила едой корзину, так как хотела зайти в гарем и пообедать там с Арджуманд. Моя девочка подросла и теперь уже занималась. Собираясь покинуть кухню, я остановилась, заметив, что женщина, которую я знала с детства, кладет мне в корзину горелый наан. Я хотела спросить, зачем она дает мне испорченный хлеб, а потом увидела, что в наан втиснут свернутый клочок бумаги.

У меня сердце подпрыгнуло в груди. Я поблагодарила женщину и вышла на улицу. Убедившись, что за мной никто не наблюдает, я развернула записку. В ней говорилось: «Я нахожусь рядом с твоей мамой». Догадавшись, что, вероятно, у Ладли для меня есть новости, я нашла лошадь и погнала ее к Тадж-Махалу. В кои-то веки при виде мавзолея я не остановилась, очарованная красотой. Отказываясь замечать величие строения, я спешилась и, надеясь избежать встречи с Исой, зашагала к подземному коридору. Вскоре этот коридор будет замурован навечно, но сегодня туда еще вела потайная дверь. Я быстро отперла ее, так как всегда носила с собой ключи, которые могли вдруг мне понадобиться. Оставив дверь приоткрытой, я вошла в коридор. Вскоре в проем скользнула одетая как персиянка женщина, лицо которой скрывало покрывало. В Агре многие женщины так одевались, желая остаться неузнанными, и Ладли могла не опасаться, что своим нарядом привлечет к себе внимание. Я закрыла дверь и задвинула засов. Не разговаривая, мы зашагали по коридору, дошли до следующего помещения, вошли туда и закрылись.

Ладли сбросила с себя покрывало и крепко обняла меня.

– Он собирается тебя убить! – с волнением сказала она. – Совсем скоро. И...

– Не так быстро, подружка, – перебила я Ладли. У меня сдавило грудь, я задыхалась. – Аурангзеб...

– Послал кого-то. Наверно, своего полоумного помощника. Чтобы тот сначала надругался над тобой, а потом убил!

– Разве просто убить меня... ему мало?

Ладли стиснула мою руку:

– Пусть бы Шива кастрировал его скорее, чем я... Он хочет, чтобы ты помучилась. Требует, чтобы в доказательство ему принесли твои уши!

Я непроизвольно схватилась за уши. Ноги у меня задрожали, я покачнулась, прислонилась к пыльной стене.

– Но я же спасла ему жизнь, – слабым голосом произнесла я.

– Лживый потаскун отрицает это! Говорит, это ты подбросила ему кобру!

Ущипнув себя за ноги, я постаралась мыслить ясно:

– Когда, Ладли? Когда это произойдет?

– Скоро! Думаю, сегодня вечером. Забирай Арджуманд и...

– Арджуманд?

– По-твоему, ей ничего не грозит, сестренка?

– Мне надо идти к ней. Я должна ее защитить.

– Так иди.

Усилием воли я уняла дрожь в ногах и посмотрела в упор на Ладли:

– Какой счастье, что у меня есть ты!

– Ступай, Джаханара!

Инстинкт требовал, чтобы я бежала, но я медлила.

– Почему ты не с ним?

– Многих из нас он послал вперед шпионить! Сам он тоже скоро будет здесь, меньше чем через день!

Мысли по-прежнему путались у меня в голове, и я опять ущипнула себя.

– Тогда дай ему кое-что. Скажи... нет, пошли к нему гонца с запиской... с запиской, в которой будет сообщаться, что мы не будем оборонять Красный форт, а атакуем Аурангзеба с севера. Скажи, ходят слухи, что наша кавалерия направляется на юг, чтобы заручиться поддержкой деканцев.

– Это правда?

– Нет. Но шпионы Аурангзеба подумают, что это так. И он решит, что мы слабее, чем есть на самом деле.

Ладли