Под мраморным небом - Джон Шорс

зная, что ее не мучают ни болезнь, ни кошмары, я осмеливалась уйти по подземному ходу, чтобы попасть в объятия своего любимого. В течение короткого времени мы смеялись, играли в азартные игры или беседовали о Тадж-Махале.

В те дни мои чувства то крепли, то ослабевали, потому что Иса был рядом, но мы бывали вместе гораздо реже, чем мне хотелось бы. Я боялась, что с ним может произойти несчастный случай или вдруг он заболеет и Аллах его у меня отнимет. Я не мыслила жизни без него и каждую ночь молилась, чтобы мы нашли способ жить вместе как муж и жена.

К счастью, Кхондамира я видела редко. Торговые дела вынуждали его ездить в дальние уголки империи, где он иногда совершал сделки от имени отца. Теперь отец презирал Кхондамира почти так же сильно, как и я, но по-прежнему использовал моего мужа для развития торговли с нашими соседями. Это были прибыльные сделки, даже такой тупица, как Кхондамир, преуспевал.

Я надеялась, что однажды мой муж не вернется из поездки, но, увы, он всегда возвращался, и, если ему надоедали его девочки или ему хотелось унизить меня, он посылал за мной, и мне приходилось терпеть его обременительные «ласки». Как же я ненавидела те ночи! Как же мне хотелось ругаться, кричать и умереть! Это было так мерзко. После я мылась в горячей ванне чуть ли не до потери чувств. Встречи с Кхондамиром – это единственное, о чем я не рассказывала Исе. А он почти не расспрашивал.

Аллах наградил меня чудесным ребенком, грех было жаловаться. И все же меня печалило, что внутри меня больше ни разу не затеплилась жизнь. Я думала, что выношу много детей, но Арджуманд суждено было стать нашим единственным созданием. Для меня она была как глоток воздуха, но я мечтала подарить ей братика или сестренку.

В те годы у меня были четыре глубокие привязанности: Арджуманд, Иса, отец и, конечно, Тадж-Махал. Наша бесценная Арджуманд была умной, но беззаботной девочкой. И я не заставляла ее заниматься, так как впереди ее ждали годы, когда ей предстояло быть серьезной не по возрасту. Нет уж, пусть бегает, резвится, познавая мир, а не чахнет над книгами. Для ребенка это куда более здоровое существование. Так что я позволяла ей играть, а когда сама была в соответствующем настроении, играла вместе с ней. Я учила дочь плавать и рисовать. Летними вечерами мы расчесывали друг другу волосы. А иногда мы танцевали под дождем.

Когда Арджуманд исполнилось пять лет, я стала приводить ее к Тадж-Махалу, чтобы Иса мог чаще видеть свою дочь. Его терзало то, что она не ведает, кто ее настоящий отец. Это было заметно по его лицу, когда он смотрел на нее, по тому, как он порой начинал тянуться к ней, а потом резко опускал руки. Иногда я делала вид, будто очень занята, и просила его либо кого-нибудь из строителей присмотреть за дочерью. Когда наступала очередь Исы, он сажал ее на плечи и ходил с ней по стройке. Они гонялись за бабочками, или он подносил ее к одному из слонов, позволяя ей погладить животное. Я украдкой вытирала слезы, потому что за эти редкие мимолетные мгновения она просто не успевала его полюбить. Для Арджуманд он был просто весельчак рабочий.

Через неделю после седьмого дня рождения Арджуманд наступил самый яркий день в нашей жизни и в истории империи. Спустя долгих одиннадцать лет Тадж-Махал наконец-то был построен. В честь этого события отец послал гонцов во все уголки Хиндустана и даже за пределы империи. Они несли белые флаги, оповещая всех, что в течение всего месяца празднования мы ни с кем не будем воевать. Отец даже пригласил некоторых наших врагов в Агру, чтобы они увидели Тадж-Махал.

В то утро, когда была уложена на место последняя мраморная плита, отец, Иса и я стояли в саду мавзолея. Ночью на небе будет полная луна, а отцу, я знала, не терпится увидеть свое творение в лучах солнца и в сиянии луны. Увы, пока это было невозможно, потому что все сооружение почти сплошь было обнесено лесами. Эта решетчатая конструкция состояла из огромного количества бамбуковых шестов и тиковых бревен, скрепленных между собой веревками и цепями, которыми можно было бы обмотать всю Агру.

– Сколько времени уйдет на разборку лесов? – спросил отец, едва сдерживая свою радость.

Иса колебался, зная, что его ответ не понравится отцу.

– Месяц, мой повелитель. Бóльшая часть лесов стоит уже много лет.

– Целый месяц?!

– Возможно, чуть меньше, если будем работать и по ночам, хотя в моем распоряжении только необходимое количество людей. И как вы знаете, нам не хватало древесины для лесов, поэтому часть конструкции сложена из кирпичей. Нужно время, чтобы разобрать их, время на...

Отец, обычно столь терпеливый, жестом велел ему замолчать.

– Я не стану ждать, – твердо сказал он. – Я ждал одиннадцать лет.

– Но, мой повелитель, мы...

– Джаханара, – перебил его отец, – армия Аурангзеба стоит лагерем в половине дня пути отсюда. Распорядись, чтобы ее немедленно вызвали сюда. – Внезапно воодушевившись, он снял очки и убрал их в карман. Его воспаленные глаза сновали в разные стороны, будто две голодные рыбки. – Я хочу, чтобы все гонцы, какие только способны тронуться в путь, разнесли весть, что завтра на рассвете сюда должны прийти все, кто может: мужчины, женщины, дети, вельможи, рабы, друзья и враги. И каждый пусть таскает то, что способен нести, – бревна или камни.

– В самом деле? – спросила я, потому что отец говорил так быстро, что я едва его понимала.

– Сообщите всем, пусть приводят своих мулов и слонов, подгоняют свои баржи. Пусть забирают древесину, все дерево, и строят из него новые дома! А ты, Иса, ты – лев среди котят, собери все инструменты, какие есть в твоем распоряжении, и раздай их людям, чтобы завтра они начали разбирать леса. Только чтобы ничего не испортили!

И эта весть начала распространяться, поначалу медленно, а потом понеслась по Агре и за ее пределами, как благой тайфун. Зарослей деревьев в наших краях немного. Большинство домов строились из глины и нескольких кривых сучьев, которые использовались в качестве опоры. Люди готовили пищу на коровьем навозе и строили лодки из старых досок. А тут отец отдавал безвозмездно горы строительного материала! Отдавал древесину и камень, из которых простолюдины могли бы построить себе новые дома, а знать – возвести новые дворцы.

К