Голоса потерянных друзей - Лиза Уингейт

надел, и вскоре в новом здании открылась библиотека Карнеги для цветных. Она получилась куда крупнее и красивее той, куда темнокожих не пускали. После этого женщины, чьими трудами и была построена библиотека, создали свой клуб и назвали его «Дамский клуб для темнокожих „Новый век“».　

— А все эти дамочки из прежнего клуба едва не позеленели от зависти, уж поверьте мне, — продолжает Бабушка Ти. — Это было еще во времена сегрегации. Все лучшее тогда доставалось белым, и то, что самая шикарная библиотека в городе предназначалась для темнокожих, по мнению этих кумушек, было позором для всего Огастина. Впрочем, поделать они ничего не могли — им удалось разве что упросить главу города запретить нам вешать на библиотеку табличку, чтобы никто из прохожих не знал, что это за здание. Так что вместо нее мы разместили на мраморном основании статую святого, и многие годы библиотека так и простояла, хотя ее волшебство от этого нисколько не ослабло. В те непростые времена она была символом надежды.　

Не успела Бабушка Ти завершить свой рассказ, как на нее обрушился шквал вопросов:　

— А как получилось, что теперь она называется Огастинской библиотекой Карнеги? — спрашивает один из «деревенщин».　

Бабушка Ти многозначительно тычет в него пальцем и кивает: — Какой хороший вопрос! Вы вот фотографии друг другу передаете. А скажите, как по-вашему, почему статую святого убрали, а вместо нее оставили одну только табличку «Огастинская библиотека Карнеги»?　

Ученики высказывают несколько предположений, но они все оказываются неправильными. А я тут же отвлекаюсь от происходящего, вспомнив о визите советника Уолкера и его собаки по кличке Лапа. Теперь благодаря мисс Ретте библиотечный святой живет у меня в саду, среди кустов олеандра. И он становится мне еще дороже. В конце концов, мы с ним оба обожаем книги, а он еще и может похвастаться библиотечным прошлым!　

— У кого сейчас фотография тысяча девятьсот шестьдесят первого года? — спрашивает Бабушка Ти. Вы, думаю, сумеете ответить на вопрос, почему сейчас там написано просто «Огастинская библиотека Карнеги».　

— Сегрегация кончилась, Бабушка Ти, — робко предполагает Лора Джилл, одна из «городских». Лора еще ни разу не открывала при мне рта — ни в классе, ни в коридоре. Но общаться с Бабушкой Ти ей куда комфортнее — возможно, они родственники или девочка училась у нее в воскресной школе.　

— Совершенно верно, милая! Огастин, конечно, сопротивлялся остальным изменениям, как мог, но город с удовольствием взял под свой контроль эту библиотеку! — Глаза Бабушки Ти мерцают за толстыми стеклами очков. Она с головой погружается в воспоминания. — То был конец одной эпохи и начало другой. Отныне и белые, и темнокожие детишки могли сидеть в одной комнате и читать одни книги. Так началась новая глава в библиотечной истории. Новый поворот в ее судьбе. А сейчас многие напрочь о ней позабыли. Люди не помнят истории этого здания, не ценят его, как оно того заслуживает. Но вы, ребята, теперь понимаете, как важна была эта библиотека и какой ценой она досталась нам. Возможно, отныне она предстанет перед вами в ином свете.　

— Потому-то я и попросила Бабушку Ти заглянуть к нам и рассказать эту историю, — включаюсь я в разговор и выхожу на середину класса. Ученики тем временем продолжают обмениваться старыми фотографиями. — Этот город полон историй, о которых многие уже не помнят. И в ближайшие несколько недель мы с вами поработаем детективами и посмотрим, что нам удастся разузнать. Я хочу, чтобы каждый из вас изучил историю какого-нибудь места или события, произошедшего в городе — то, о чем мало кто знает, — и написал об этом. Вы можете собирать заметки, копировать снимки, словом, пользоваться любыми материалами.　

Раздается несколько недовольных вздохов — правда, совсем тихих. Их почти заглушают заинтересованные и удивленные возгласы:　

— А кого нам расспрашивать?　

— Как искать информацию?　

— Куда идти?　

— А если ничего о здешних местах не знаешь?　

— А если я из другого города?　

В этом гаме я различаю скрип парты, и на мгновение мне становится страшно: неужели сейчас, прямо на глазах у нашей гостьи, разыграется какая-нибудь неприятная сцена? Не посмеют же ребята…　

Я поднимаю взгляд и вижу, что Малыш Рэй, вскинув руку в воздух, привстал со своего места.　

— Мисс… э-э-э… мисс… — Моего настоящего имени он не помнит, а произнести вслух одну из сомнительных кличек, которыми меня наделили ученики, в присутствии Бабушки Ти не решается.　

— Да, Малыш Рэй?　

— Выходит, надо написать о каком-нибудь месте?　

— Или о событии. Верно. — Пожалуйста, только не начинай бунт! Если Малыш Рэй примется спорить, его примеру последует и толпа прихвостней. Успокоить класс после такого будет не просто. — Это задание сильно повлияет на вашу оценку за семестр, так что постарайтесь. Но я хочу, чтобы вам было интересно. Как только определитесь с темой, сообщите ее мне, чтобы у нас не было повторов и мы узнавали что-нибудь новое из каждой работы!　

Я обвожу класс строгим учительским взглядом, давая всем понять, что на этом вопрос закрыт.　

Снова скрипят ножки парты, и это опять Малыш Рэй:　

— Мисс… э-э-э…

— Сильва.

— Мисс Сильва, я что спросить хотел: а можно написать не про событие и место, а про человека, потому что…　

— Ой, точно! — резко перебивает его Лора Джилл. Впрочем, перед этим она поднимает руку, как будто бы это дает ей право влезать в разговор. — В Новом Орлеане в одной из школ во время Хеллоуина устраивают такую штуку под названием «Байки из склепа». Я про нее в газете читала в прошлом году, когда гостила у кузины. Люди наряжаются в какого-нибудь человека из прошлого, идут на кладбище и там рассказывают его историю. Может, и нам провернуть такое?　

Эта идея вспыхивает, точно искра, дающая возможность разгореться большому костру, о котором я и мечтать не могла. В глазах моих подопечных мгновенно зарождается интерес — и вот уже весь класс увлеченно обсуждает новые планы.

Глава семнадцатая

Ханни Госсетт. Ред-Ривер, 1875

Мы собираем свои пожитки, сворачиваем лоскутное одеяло, снимаем занавеску, за которой прятались от солнечных бликов, танцующих на