Голоса потерянных друзей - Лиза Уингейт

речных волнах. Вот уже несколько дней мы плывем вверх по Ред-Ривер, то и дело налетая то на отмель, то на ветки, упавшие в воду. За это время мы успели пересечь и покинуть Луизиану. Теперь мы, на наше счастье или несчастье, добрались до Техаса.　

Дом остался далеко позади. Он так далеко, что оглядываться нет смысла, да и назад вот так просто уже не вернуться. Лошадей мы продали, и я надеюсь, что новый хозяин будет о них заботиться. Прощаться с ними было тяжело, особенно Джуно-Джейн. Но только так мы смогли выручить деньги, чтобы запастись продуктами и купить билет на пароход, на котором мы и плывем сейчас. Я до сих пор гадаю, правильно ли поступила, поднявшись на борт вместе с Джуно-Джейн. Но до отправки я упросила ее написать письмо Тати, Джейсону и Джону и отправить его. В нем я просила их не волноваться за меня и сообщала, что уехала разузнать что-нибудь о судьбе массы. Вернуться я обещала еще до начала сбора урожая. О том, что я надеюсь выйти на след родных, я не упоминала. Не знаю, как Тати, да и Джейсон с Джоном воспримут эту новость. Почти все время, сколько я себя помню, они были моей семьей. Но я все еще помню и другую жизнь, ту, которой жила давным-давно в маленькой деревянной хибарке, где ребятишек было так много, что в кровати все без конца пихались коленками и локтями, а шум стоял такой, что себя невозможно было услышать.　

Во время нашего путешествия Джуно-Джейн читает мне вслух газетные объявления, размещенные в маленьких квадратиках. Сколько она уже их прочитала, и не счесть! Грузчики и члены экипажа — по большей части он состоит из цветных, если не считать капитана и его помощников — часто приходят в наш маленький «лагерь» на палубе и всякий раз спрашивают, о чем пишут в объявлениях. Некоторые просматривают страницы сами, скользя по строкам жадным взглядом и надеясь отыскать в них то, что питает их надежду.　

Пока что это удалось только одному парнишке — он наткнулся на объявление девушки, которая по описанию была похожа на его сестру.　

— Послушай, а если я достану тебе бумагу с чернилами, ты напишешь за меня письмо, а? Чтоб я мог его отправить, когда доберусь до Джефферсона. Я в долгу не останусь! — заявил он, глядя на Джуно-Джейн. Та согласилась, и грузчик радостно зашагал по своим делам, посвистывая и напевая: — «Благ, благ, благ Господь! До чего же он добр ко мне!»　

Белые пассажиры парохода «Кэти П.» — все сплошь из бедняков. Они едут в Техас за лучшей жизнью. На поющего грузчика они сначала смотрели как на умалишенного, но недолго. Пошел слушок, будто мы за деньги варим под навесом колдовское зелье и накладываем заклятия вуду — вот почему к нам валом валит народ. А еще сплетники подметили с нами босоногого и рослого мальчишку, который вечно молчит, и решили, что это все наших рук дело, а посему лучше держаться от нас подальше.　

Да, мисси мы взяли с собой. А что нам было еще делать? На борт мы ступили с причала полуразрушенного захолустного торгового городка, изрядно пострадавшего после войны. Оставлять в нем мисси, в ее-то состоянии, было никак нельзя. Так что мы решили, что если не найдем в Джефферсоне массу, то передадим Лавинию в руки его поверенного, и пусть он уже сам с ней разбирается.　

Наше судно покидает воды Ред-Ривер и выходит в озеро Каддо, потом пересекает заболоченный участок большого кипарисового леса, с каждым минутой приближаясь к нашей цели — порту города Джефферсон. Вскоре уже со всех сторон слышится протяжное гудение и пыхтение пароходов.　

Пых-пых-пых, ту-ту-ту!

Приземистый корпус «Кэти П.» покачивается на волнах, когда мы проплываем мимо встречного судна, груженного хлопком, кукурузой, мешками с зерном. И мы тоже чего только не везем на борту: и сахар с патокой в стальных бочках, и одежду, и гвозди, и даже стеклянные окна. Пассажиры встречных судов машут нам, а мы — им.　

Близость порта чувствуется все больше. Впереди пронзительно гудят суда. Вдоль берегов появляются притаившиеся среди кипарисов и увитые виноградными лозами пестрые здания с тяжелыми балконными решетками. Городской шум перекрывает пыхтенье нашего парохода и гул его котла. В жизни такого гама не слышала — и не видела разом столько людей. Музыка, крики, ржание лошадей, рев быков, лай собак, стук колес экипажей и тележек по улочкам, мощенным красным кирпичом. Нарядное местечко! Оживленное и громадное. Самый отдаленный речной порт в Техасе.

И тут меня охватывает тяжелое чувство. Сначала я не понимаю почему, но потом все встает на свои места. Я припоминаю этот город. В прошлый раз я попала сюда не по реке, но именно сюда меня привез шериф, когда я была еще малюткой, а афера Джепа Лоуча только-только вскрылась. Меня решили упрятать в тюрьму, пока не приедут мои законные хозяева, — шериф счел, что так будет безопаснее.　

Воспоминания застают меня врасплох, когда я складываю газетные листы и убираю их в наш узел. Они все сплошь исписаны по краям карандашом, который кто-то из матросов стащил с игорного стола, стоящего в одной из верхних кают. Джуно-Джейн записала имена всех пассажиров «Кэти П.», которые разыскивают близких, вместе с именами тех, кого они ищут. Мы пообещали, что будем расспрашивать встречных о них во время своего путешествия. И если что-нибудь разузнаем, то напишем в Джефферсон по почте, указав в качестве получателя пароход «Кэти П.».　

В благодарность нам приносили кто несколько центовых монеток, кто — целый дайм, кто — коробок спичек для розжига костра; несли свечи, печенье и даже пшеничные лепешки с камбуза. «Берите в дорогу, пригодится!» — говорили они. Мы ничего такого не просили, но люди сами предлагали. В жизни еще так сытно не ела, как за время этого путешествия! Даже не припомню, когда я в последний раз была сыта подряд несколько дней.　

Думаю, я буду скучать по «Кэти П.», пассажирам и экипажу, но пора прощаться.　

— Поставить бы ее на ноги, — говорю я, кивнув на мисси Лавинию, которая сидит в углу. Она так и будет сидеть, пока ее не поднимешь и не потащишь, точно тряпичную куклу. Мисси не сопротивляется,