Голоса потерянных друзей - Лиза Уингейт

но и не помогает. Сложнее всего было таскать ее дважды в день, точно маленького ребенка, в уборную, расположенную на корме парохода. Джуно-Джейн наотрез отказывалась это делать. А люди при виде нас расступались — все боялись приближаться к Лавинии. Она же временами шипела на них, если была не в духе, и звук этот напоминал шум, доносящийся из котельной.　

Стаскивать ее на причал оказывается куда проще. Пассажиры быстро отходят в сторону, давая нам дорогу, и мы оказываемся на сходнях втроем. Даже матросы — да что там, весь экипаж — держатся поодаль. Впрочем, почти все они добры к нам и, пока мы спускаемся, нет-нет да и подбросят цент, дайм или какую- нибудь вещичку.　

Они склоняются к нам, чтобы напомнить о своей просьбе:　

— Не забудьте расспросить о моей родне, если сможете. Благодарствую!　

— Матушку мою звать Джули Шиллер…　

— Сестру зовут Флора, а братьев — Генри, Айсом и Пол…　

— Братьев звали Хэп, Хэнсон, Джим и Зекиль. Все — урожденные Роллинсы, хозяина звали Перри Роллинс, и дело было в Виргинии. Папу звали Соломон Роллинс. Он был кузнецом. Всех продали на Юг двадцать лет назад, чтобы погасить долг, и угнали с караваном, во главе с торговцем. Я уже и не надеялся с ними увидеться в этой жизни. Если сможете поспрашивать о них по пути, буду вам благодарен, парни. И поминать вас в молитвах не перестану, чтобы и Господь не оставил вас.　

— Мою жену звать Рутой. У нас были две дочки-близняшки — Лолли и Перша. Их перекупил у массы Френча человек по фамилии Комптон да так и забрал прямо из поместья.　

Джуно-Джейн устремляется к кучке дров, наваленных на причале, и просит достать газетные страницы, чтобы удостовериться, что мы никого не забыли.　

— Не о чем беспокоиться, — заверяю я ее и хлопаю по нашему узелку. — Мы ведь уже записали все имена, о которых они нам сейчас напомнили. Да и потом, я держу список в уме — уж кто как не я умеет запоминать имена. Я ведь повторяю их в уме с шести лет, с тех пор как мы шли за повозкой Джепа Лоуча, где-то недалеко от этих мест.　

Джуно-Джейн облокачивается на поленницу и упрямо ждет, когда я выдам ей газеты:　

— Что написано, того уж точно не забудешь!　

— Но ведь записи можно потерять, — возражаю я. В это путешествие мы с ней пустились не как подруги, а как люди, которым сейчас друг без друга не справиться. Вот и всё. И так будет всегда. — А память останется со мной, куда бы я ни направилась!　

— Как будто люди память не теряют, — отзывается Джуно-Джейн, взглянув на распластавшуюся рядом мисси. По траве, прямо к ее ноге, ползет маленькая зеленая змейка. Шляпа Лавинии сползла на затылок, и кажется, будто девушка наблюдает за незваной гостьей, вот только даже попытки не делает, чтобы ее прогнать.　

Я хватаю палку и отгоняю змею, думая о том, что Джуно-Джейн на моем месте наверняка бы позволила той заползти, куда она пожелает. Ох и загадочное же создание эта смуглая девица, которая сейчас больше напоминает тощего большеглазого мальчишку. Хотя иногда она выглядит как тихий, печальный ребенок. В такие мгновенья мне даже начинает казаться, что полукровкам тоже несладко живется. А иногда Джуно-Джейн делается холодной и недоброй, словно ею, как и ее мамашей, да и вообще всем их племенем, владеют злые духи.　

Меня тревожит, что я никак не могу ее раскусить. Она ведь могла бросить нас с мисси на причале, но не сделала этого. И даже заплатила за билеты на пароход из денег, вырученных за продажу лошади. Интересно почему?

Усевшись рядом, я протягиваю ей кипу газетных страниц и карандаш:　

— Что ж, почему бы не проверить еще разочек. Мы все равно пока не знаем, куда идти. Как только появится кто-нибудь поприличнее — какой-нибудь белый джентльмен в хорошем костюме — ты у него вежливо выспроси, где нам искать мистера Уошберна, ладно?　

Пока Джуно-Джейн просматривает свои записи, в голову мне приходит одна мысль:　

— А как же мы будем разговаривать со стряпчим о бумагах твоего отца, если отыщем его? — я обвожу взглядом сперва Джуно-Джейн, а потом и саму себя. — Ты только глянь на нас! Я же точь-в-точь темнокожий мальчишка, а ты похожа на маленькую драную крысу! — На борту «Кэти П.» я была до того занята «Пропавшими друзьями», что и не подумала, что нам делать, когда мы сойдем на берег. — Ни один стряпчий с нами и разговаривать не станет!　

Судя по лицу Джуно-Джейн, ей это тоже в голову не приходило.　

Она прикусывает кончик карандаша, обводит взглядом нарядные кирпичные домики и двухпалубные суда — их тут множество, хотя есть даже трехпалубные. Внезапно раздается оглушительный пушечный выстрел, который перекрывает на мгновенье портовой гам и городской шум. Мы так и подскакиваем от неожиданности. Грузчики останавливаются, оглядываются по сторонам, а потом продолжают работу.　

Джуно-Джейн вскидывает свой острый подбородок.　

— Я сама с ним поговорю, — объявляет она, приподняв уголки губ и сморщив носик, такой же вздернутый, как и у массы. — Если я ему скажу, что я дочь и наследница Уильяма Госсетта, он наверняка примет меня за Лавинию. Мне кажется, раз уж стряпчий живет в Джефферсоне, а папа недавно пользовался его услугами, Лавиния наверняка солгала, сказав, что они встречались в Новом Орлеане.　

Смешок срывается с моих губ, хотя живот так и сводит от страха. В тех краях, откуда мы прибыли, то, что она задумала, карается смертью. Если уж ты цветной, выдавать себя за белого строго-настрого запрещено.　

— Ты вообще-то не белая, если еще не заметила, — напоминаю я.　

— Разве мы так уж непохожи? — спрашивает Джуно-Джейн и вытягивает руку рядом с рукой мисси. Ее цвет кожи отличается, но не сильно.　

— Она старше тебя! — напоминаю я, кивнув на мисси. — А ты же еще совсем ребенок — еще в коротком платье ходишь. У тебя нет даже… словом, на вид тебе ну никак не больше четырнадцати. Даже если мисси и наврала с три короба, когда сказала, что уже виделась со стряпчим, ты за нее сойти не сможешь!　

Она смотрит на