Дважды кажется окажется - Елена Николаевна Рыкова

времени на выполнение приказа Ахвала сжечь здание дотла. Нижние этажи не сгорели, потому что насквозь пропитались водой из-за атаки близнецов. Статуи лётчиков на колоннах были все в копоти и смотрели на их компанию с осуждением.

– Надеюсь, в пожаре никто не погиб, – Марта увидела скамейку и села ото всех подальше. Не хотела причинять боль никому, включая Бугу. Этому, впрочем, всё было нипочём: он тёрся около них с Цабраном и не собирался отставать. Здание ступенями сужалось, будто у ледокола было четыре палубы.

– Тут тоже никого, – заметила Рыжая. – Куда это все делись, интересно?

– Ахвал устроил… светопреставление, – Марта закрыла глаза, – не без нашей помощи…

Родители тревожно посмотрели на неё.

– Всё в порядке. – Марта будто прочитала их мысли. Однако тут же заболели все ожоги и ссадины.

– Соня, расскажи, куда ты должна нас отвести, – попросил Цабран. Он присел рядом с сестрой.

– Подожди, – Марта остановила уже открывшую рот Гамаюнову. – Сначала я скажу. Вот. Значит. Это. Скажу один раз и навсегда. – Она сглотнула. – В общем. Я всю свою жизнь думала, что мои родители умерли. И я не знала, что у меня есть брат. Видеть вас… знать, что вы есть… это даже не счастье… это… ну как вселенная, что ли. Все эти месяцы, что прошли с лета… я так скучала по тебе. – Дальше говорить она уже не могла.

Брат осторожно, чтобы не задеть ожоги на шее, обнял её.

– Дай я договорю. – Марта отстранилась, улыбнулась. Слёзы оставляли белые следы на её чумазом лице. – Я хочу только одного – быть с мамой, папой, бабушкой и братом. Всё равно где.

Бугу заметал хвостом, навалился.

– И с тобой, и с тобой, конечно, – Марта запустила пятерню ему в гриву. – Существо ты… повышенной косматости.

– Соня, ты знаешь такое место? – резко спросила Юна. Она опустилась перед Мартой, подвинув Бугу, и положила голову на колени дочери.

– Я видела его много раз, – ответила девочка.

4

Соня сняла рюкзак и достала оттуда листочек с инструкциями Столаса.

– Вот! – Она перевернула его и по памяти написала стихотворение. – Смотрите:

Четвёртого десятого

Приползут тэ восемь ноль,

И почернеет белое,

Изменит всё кругом.

Из гибели воздвиглись вдруг

Сто улиц в городах,

А звания геройские —

Из медленного льда.

Как пьяная вода во сне

Он высится над входом,

И выльется ему в ладонь

Зелёная бутыль.

Он вынесет со дна реки

Нелёгкие слова,

И статуя молочная

Засучит рукава.

В музее гений времени

Найдёте объяснение,

И чувство единения

Откроет в точку путь.

Комната за комнатой,

Лестница за лестницей,

Рощица за рощицей,

Задержав дыхание,

Тихо и легко.

Прилетела птаха.

И ушли на дно

Ветер-камень-глина,

И закрылся глаз.

Сердце не со мной,

Сердце не с тобой,

Сердце далеко.

– Это должно нас привести.

– Этот… Кот-Книга так сказал? – спросил Сергей, вчитываясь в строчки.

– Не уверена, что он это говорил впрямую, – смутилась Соня, – но всё, что он мне показывал, все эти сны, они были про то Место, где Цабран и Марта смогут жить вместе, не причиняя никому вреда. Первое четверостишие – про дату. Четвёртого десятого – это сегодня.

– Нам он сказал, что сегодня их точка спасения. Знать бы ещё, что это означает.

– В стихотворении есть про какую-то точку: «И чувство единения откроет в точку путь».

– А что такое тэ восемь ноль? И какое белое должно почернеть? – спросила Юна.

– Не знаю. Пока не разгадала. Может быть, это станет ясно попозже. – Соня помолчала. – Дальше, смотрите: второе четверостишие – про Дом Советов, а вернее – про Дом Сов, потому что здесь он, как видите, построен в виде корабля и посвящён челюскинцам.

Она кивнула на здание.

– Ну, и в нём полно сов.

– Почему оно про Дом Сов? Непонятно вообще. – Рыжая задрала голову.

– Мне Столас брошюру подсунул. Здание по первоначальному плану и по ту сторону должны были построить в форме корабля, а вернее – парохода «Челюскин». Я сразу поняла, ведь всё, что там кажется, здесь…

– …оказывается, – закончила фразу Майя.

– Я знаю! – Сергей схватил жену за рукав. Юна даже вскрикнула от неожиданности. Глаза его радостно горели догадкой. – Белый дом почернел от пожара! Вот какое белое должно почернеть! А «Т-80» – это модель танков. Во всяком случае, очень похоже!

– А кто такие челюскинцы? – спросил Цабран.

Соня с жаром заговорила:

– Был пароход такой, «Челюскин», он затонул. Смотрите: «Из гибели воздвиглись вдруг сто улиц в городах» – это из его гибели, потому что в честь челюскинцев названа куча улиц, площадей и проспектов, я читала. Дальше: «а звания геройские – из медленного льда». Дело в том, что «Челюскин» затонул оттого, что на него медленно-медленно со всех сторон давили льдины. Но люди успели сойти с корабля, и их спасли семь лётчиков. В честь них в 1934 году учредили звание Героя Советского Союза!

– Как ты всё это понимаешь вообще? – Марта дёргала себя за губу.

– Это было легко. Мне Столас подсказывал.

– А семь лётчиков – вот они, – Сергей поднял голову, – стоят на каждой колонне триумфальной арки над входом.

– Да, – согласилась Соня.

– Так, смотри, – Юна заглядывала ей через плечо, – тут написано: «Как пьяная вода во сне он высится над входом». Это про них, про скульптуры. Только при чём тут пьяная вода? Не понимаю.

– Мне однажды снилась статуя, сделанная из воды, которая шаталась, как пьяная, – вспомнила Соня.

Цабран вскочил со скамейки и подбежал к самой первой скульптуре.

– У них внизу таблички с фамилиями! – крикнул он.

– Ну и как это нам поможет? – спросила Рыжая.

Сергей тем временем громко читал:

– Ляпидевский А. В. Следующий: Леваневский С. А. Дальше… ага: Молоков В. С. Смотрим четвёртого: Каманин Н. П. Кто у нас там пятый? Слепнёв М. Т. Что-то всё не то… Водопьянов М. В. А вот это, кажется, наш товарищ!

– Водопьянов! Пьяная вода!

Все, кроме Марты, сгрудились под статуей шестого лётчика. Он был в лётном шлеме и лётной куртке, на которой виднелась звезда Героя. Водопьянов М. В. стоял подбоченясь, одну руку уперев в талию, а вторую вытянув вперёд, как будто что-то увлечённо рассказывал.

– И что дальше? – Цабран силился заглянуть в листочек.

– «И выльется ему в ладонь зелёная бутыль», – прочитала Соня. – Элементарно, Ватсон! – Она снова сняла рюкзак и достала «Боржоми». – Надо залезть туда