Дважды кажется окажется - Елена Николаевна Рыкова

Поднять ногу и опустить. Потом другую. Медленно и трудно. Преодолевая магнитную тягу, жар от «нефтяной плёнки», плотность тухлого воздуха.

– Пригрев ветерок ветерок пригрев соняаааааа, – рассыпалось эхо по стенам, – соняяяааа сонеееечка иди сюда солнце осенний день пригрев любовь матери соняяяааа…

Оно большое, бородатое, в коросте. Поднималось из последней бочки. Раздувалось, висело. Оно уже вобрало в себя крокодила, ястреба, пиджаков и синелицего. Теперь оно хотело Соню, подростка и близнецов. Сначала их. Потом всех.

– Вил, – шипели угли. – Ваал.

Бочки вдруг лопнули. Полились звёзды.

Оно заполнило собой всё. Оно хотело вечного огня и вечной ночи. Но микроскопические светлые точки разъедали его с краю. Оно ужаснулось, когда увидело, попыталось стряхнуть. Но было поздно. Мгновение – и теперь оно разваливалось на куски, как испорченный в духовке пирог. Рой светлячков оцепил грузное зло и разъедал его, как ржавчину.

– Сказали ж тебе, идиот, что тээм просрочена, – чернявый подросток встал во весь рост.

Оно треснуло в груди. Туша порвалась, как рубашка, которая мала. Стало холодно и свежо, будто кто-то распахнул форточки, дал волю сквозняку. Оно удивлённо съёживалось. Задыхалось. Горело. Замерзало. Слепло. Корчилось. Умирало.

Соня тоже встала. Это были ЕЁ светлячки.

– Сбылась другая твоя мечта, не меньшая, чем стать богом, – произнёс Волак, – сладкое небытие, где нет ни силы, ни огня.

Крыса на его плече торжествующе шевельнулась, и Соня увидела, что это двуглавый дракон.

10

Стало легко. Радостно. Хотелось прыгать. Всё сияло чистотой. Соня пригляделась и поняла, что это звёзды из разбитых бочек тянутся к разлому, медленно залетают в него и исчезают.

Звёзды, светлячки. Она была счастлива. Счастье обтекало её, оно было тёплым, блаженным, как сладкая патока, как лучший сон. Чумазые близнецы опустились на пол. Она села между ними и обняла их. Они несмело смеялись, звенели.

– Дай пять, пацан! – горланил Волак.

Гор ласково переливался чешуёй, похожей на медные монеты. Цабран поднял руку, и Волак хлопнул по ней.

– Вы просто о-фи-ген-ные, хочу я вам сказать. – У него от эмоций слюни летели в разные стороны. – Вы, вы… сила! Просите что хотите!

Чернявый сложился в шутовском поклоне. Звёзды текли сквозь него.

– Аттракцион неслыханной щедрости! Любое желание!

– Пусть наши родители окажутся здесь прямо сейчас. Живые и здоровые, – сказал Цабран.

– И бабушка, – добавила Марта.

– И мама, – встряла Соня.

– И Бугу, – вспомнил Цабран.

– И Столас! – крикнула Соня.

– Да не вопрос! Немедленно будет сделано!

Они снова рассмеялись. Четверной смех закрутился в маленький смерч. И, поймав в себя несколько звёзд, пополз в коридор.

– Что это? Осторожней! Берегитесь! – послышались оттуда знакомые голоса.

Волак сделал плавное движение рукой, как будто приглашал посмотреть представление и приоткрывал занавес. Отступил вбок.

Перед ними стояли все, кто был загадан. И баб Мена, и Полина, и Бугу, и Столас, и главное – родители! Да ещё Рыжая, сёстры Мишаевы, Тимаев и Соловей в придачу.

Глава 15

Место

1

Гор спрыгнул на пол и мгновенно вырос до размера буйвола, загораживая Волака. Марта с удивлением поняла, что дракон скалится на бабушку.

– Твоя… наша бабушка вместе с Ахвалом и своей сестрой однажды пленили их и держали в клетке, – шепнул ей Цабран. – Я прочитал… в одной книге! – поспешно добавил он, отвечая на Мартин недоумённый взгляд.

– Спокойно-спокойно-спокойно, – Соловей встал между ними. – Я сегодня прям миротворец какой-то! – буркнул он Столасу.

– Как в старые добрые времена, – буркнул ворокот в ответ.

– Слишком много старых знакомых для одного места, – процедил Волак, поглаживая Гора. – Змея – приспешница преставившегося. Царь со своей Книгой.

Ворокот слетел с плеча одноглазого к горке чёрного пепла, что высилась у бочек.

– Вот мы и свиделись, – невесело сказал он. – Бедный глупый Ваал.

– Я охраняла твою клетку, прости. – Селенит не сводила глаз с одной из соколиных голов Гора. – Это было ошибкой, которую я понимала уже тогда. Я давно не приспешница Ахвала.

Тут Бугу не выдержал и, буксуя когтями по линолеуму, бросился к Цабрану. Напряжение спало. Облизанный питомцем, Цабран вскочил и кинулся к родителям, Полина – к Соне, баб Мена – к Марте. Чернявый потрепал дракона, уткнулся ему в шею.

– Ну привет, двухголовый, – прищурился ворокот. С трудом размахивая крыльями, Столас держался в воздухе на уровне левой головы Гора. – Я скучал.

Соловей сдержанно кивнул Волаку.

Марта стояла посреди радостной суеты и чувствовала себя каменным изваянием. Баб Мена с нажимом гладила её по голове. Лизка осторожно отогнула ворот её прожжённого свитера и тихо охнула. Марта поморщилась.

– Что у вас произошло?

Даже Тимаев был тут, мелькал.

Цабран обнимался с мамой, спрятал голову у неё в подмышке. Папа смотрел на него, и морщинки у глаз расходились к вискам птичьими лапками.

Марта была никем для всех троих. Забытый близнец. Пустое место. Так странно это всё. Ожившая фотография из буфета. Как будто сказка стала былью. Или болью.

Девочка не заметила, что Юна уже некоторое время смотрит на неё. Сергей тоже.

Цабран оторвался от матери, подошёл к Марте, взял её за обе руки. Мост, большой и широкий, протянулся от неё к родителям. Она шмыгнула и в этот же момент оказалась в клубке объятий: мама, папа, бабушка, брат и влажное потявкивание – Бугу забурился в самый центр, лизал в щёку.

– Не хотелось бы прерывать ваши лобызания, но времени у нас немного. – Столас верхом на Горе расхаживал между группками обнимающихся, как военачальник. – София, я для чего тебя сюда посылал? Цабран не может быть тут. Марта – там. Вы ничего не чувствуете?

Его последний вопрос прозвучал слишком громко, и все они сразу почувствовали. Звёзды улетели в портал. Тени удлинились. Воздуха стало меньше. В углах, куда вообще не доставал свет, кто-то копошился.

– У меня грудь будто заложило, – Тимаев посмотрел на Лизу.

– А у меня горло заболело, – охотно ответила она.

Все замолчали. Юна прижала к себе близнецов. Бугу крутил головой. Шаги. Там, вдалеке. Копошение в углах усилилось. Оттуда слышался шёпот, фырканье, тихий треск – будто кто-то медленно рвал футболку.

– Морра, – продолжал Столас. – Мальчик вернулся сюда, и она идёт за ним. Она ещё летом поняла, что он жив, – когда Цабран заглядывал на эту сторону. С этих пор она пристально следила за тобой, Селенит. И ждала.

– Уходите через портал! – прошептала баб Мена. – Бугу, ты с ними!

– Я без тебя не пойду! – Марта вцепилась ей в руку.

– Я должна остаться, душа моя. У неё со мной договор. Не с вами. Надо это завершить.

– Уходят только Весновы. Четверо, – сказал Столас. – И Соня. Она знает путь. Больше никому