Дважды кажется окажется - Елена Николаевна Рыкова

– Легко сказать. – Сергей, глядя наверх, прищурился.

– Серёж, ты не забыл, что я марид? – Юна чмокнула мужа в щёку. – Давай сюда свою бутылку, – попросила она Соню.

Юна взяла «Боржоми» и подлетела к руке Водопьянова, ловко откупорила и вылила всё содержимое на ладонь. Секунду статуя не двигалась, но потом сложила руки рыбкой над головой и, описав внушительную дугу, нырнула в реку.

– Ничего себе! – крикнули Цабран и Майя одновременно.

Соня не теряла серьёзности.

– «Он вынесет со дна реки нелёгкие слова, и статуя молочная засучит рукава», – прочитала она дальше.

– Молоков! – Сергей вернулся к третьему лётчику.

Из реки послышался нарастающий шум, и статуя Водопьянова впрыгнула обратно на свой пьедестал. Не меняя выражения лица, лётчик застыл в прежней позе.

– У него лежит что-то на ладони! – крикнула всё ещё висевшая в воздухе Юна. – Тяжёлое! Похоже на медаль Героя, только очень большую! – Она держала в руках увесистую звезду. – Да, так и есть. Тут надпись!

– У них у всех медали на груди, кроме Молокова. – Цабран с Бугу ещё раз пробежались туда-сюда, разглядывая статуи.

– Юна, вон там у Молокова на рубашке след, – сказал Сергей. – Тебе надо водрузить медаль туда.

– Действительно, нелёгкие слова. – Юна с медалью в руках еле держалась в воздухе.

Стоило ей прислонить тяжеленную звезду к груди Молокова, как та сразу же прилипла к статуе, будто примагнитилась. Лётчик слегка шевельнулся и двумя ловкими движениями засучил рукава.

– Тут надпись! – Юна смотрела на правое запястье статуи. – «20.03.1981. Три руки. Точка спасения». Ваш день рождения, дети. И снова точка спасения. – Она опустилась вниз.

– И мой, – сказала Майка. – Я родилась в один день с вашими близнецами.

– Значит, теперь нужно найти некую точку спасения, – пробормотал Сергей. – Соня, что там у тебя дальше в стихе?

– «В музее гений времени найдёте объяснение, и чувство единения откроет в точку путь».

– Тут же есть музей, – осенило Юну. – Мы ходили туда с маленьким Цабраном, помнишь? Когда в восемьдесят пятом ездили в отпуск в Московь.

– Значит, пойдёмте внутрь, – вздохнул Сергей.

Бугу покатился первым.

5

Вывеска так и гласила: «Музей времени».

– Закрыто! – Цабран подёргал ручку.

– Отойди-ка, – приказала Марта.

Цабран отступил в сторону, и поток воздуха выбил дверь.

Музей был небольшой. После короткого коридора они оказались в просторном круглом помещении со множеством витрин. Но из центра зала тянулись две ширмы, разбивающие его по секторам: одна длинная, почти до стены, вторая покороче.

Они быстро распределились и принялись вглядываться в витрины.

– А что мы ищем? – спросил Цабран.

– Что-то связанное с нами? – голос Майки звучал неуверенно.

– Я не знаю, – честно сказала Соня. – Но это должно быть как со статуями: когда мы это увидим, сразу поймём.

Но на этот раз понятного было мало. Они бесцельно слонялись меж витрин, елозя по экспонатам бессмысленными взглядами.

В одной круглой колбе были какие-то механизмы. В другой – разновидности старинных часов.

– Может, что-то связанное с весенним равноденствием? – предположил Сергей. – Двадцатое марта – это ж не только день рождения наших детей.

– Но на руке у Молокова был указан год, – возразила Юна.

– Тысяча девятьсот восемьдесят первый не только год их рождения, – заметил Сергей. – Это ещё и год окончания строительства Дома Сов. Я видел над главным входом.

– Витрины как колонны. – Цабран задрал голову. Марта вслед за ним – тоже.

– Они оканчиваются гигантскими шестерёнками, – сказала она.

– Которые сцеплены между собой, – продолжил Цабран.

Круглый потолок зала, верхушки колонн и три тяжёлые люстры выглядели как единый механизм.

– Это часы! – воскликнули они вместе.

– Точно! – Сергей смотрел под ноги. Плитка повторяла рисунок потолка.

– Значит, ширмы – это стрелки! – догадалась Рыжая.

– И показывают они девять часов! – Соня бросилась к стене, на которую «указывала» короткая ширма.

– Вы родились в девять вечера, – пробормотала Юна, глядя на Марту.

– Я тоже, – ошарашенно прошептала Майя.

– Тут фотография! – крикнула Соня. – Точно такая же, как была у меня в энциклопедии. Снова челюскинцы!

Они сгрудились вокруг маленького чёрно-белого снимка. Бугу светился и поскуливал от возбуждения. Самолёт с лыжами вместо шасси. На льду. Закутанные люди вокруг.

– Ну и что это должно означать?

– Что нам дальше-то делать?

– Фотография точно такая, как у тебя в книжке, Сонь? – Они задавали друг другу вопросы, бурчали. Гудели как улей.

И только Рыжая обратила внимание на прикрученную к стене табличку возле фотографии.

– Смотрите! – её звонкий голос перебил многоголосый гул.

Пальцем с обгрызенным ногтем она тыкала в надпись.

– «Точка спасения»!

– «В каждой жизни, в каждой судьбе есть день и час, который называется точкой спасения, или гением времени, – прочитала Марта вслух. – Главное – успеть в неё попасть и правильно воспользоваться. Характерным примером является судьба капитана “Челюскина” В. И. Воронина. Пять месяцев пароход дрейфовал, два месяца стоял на льдинах разбитый после гибели корабля лагерь. Нашедшие пассажиров самолёты вывозили людей в течение нескольких недель. Последним место стоянки покинул Воронин. Как истинный капитан судна, он считал такое поведение своим долгом. Сильная буря обрушилась на место лагеря всего через два часа после вылета самолёта с Ворониным на борту, уничтожив льды, на которых так долго жили люди».

– У каждого на луче есть точка спасения, – вспомнила Соня.

– Смотрите, за табличкой будто горит что-то, – заметила Марта, – лампочка, что ли.

– А давайте-ка её открутим, – предложил Сергей.

Под табличкой обнаружились отпечатки трёх ладоней. Линии на них мерцали.

Марте, Цабрану и Майе не надо было ничего объяснять. Они глянули на свои руки, где точно так же светились линии. И прислонили их к стене.

– Ну вот, а ты хотела оставить меня там! – Рыжая торжествующе глянула на подругу.

– Ничего я не…

Сзади что-то заскрежетало. Одна из шестерёнок, казавшаяся просто рисунком на полу, тяжело сдвинулась вбок. Юна осторожно подошла к краю образовавшегося отверстия и глянула вниз.

– Что там? – спросил Сергей.

Юна пожала плечами:

– Кажется, стрела подъёмного крана. И темно.

– Соня, есть в твоём стихе про стрелу крана?

Соня помотала головой.

– Да какая разница! Ясно же – нам туда! – фыркнул Цабран.

– Я спущусь и проверю. – Юна, не дожидаясь возражений Сергея, слетела вниз. – Тут дверь в полу! – вскоре крикнула она под раздавшийся скрежет и скрип. – А за ней внизу комната. В ней стул и цветок.

Цабран уже спускался по стреле крана. Марта не задумываясь полезла за братом. За ними, пропустив Рыжую вперёд, последовали Сергей и Бугу. Соня осталась одна. Девочка немного подумала и достала из бокового кармана рюкзака синюю куколку, которую сделала мама. Она положила её на пол, рядом с открывшимся проходом, а потом села на пол и свесила ноги в дыру.

6

…в следующей