Оникромос - Павел Матушек

мягкого кристаллического полотна, пульсирующего скованным светом. Они обогнули угловатые клетки потрескивающего электричества, внутри которых мерцали темные воздушные фигуры. Они забрались на мощную машину, оплетенную толстыми проводами и вибрирующую скрытой силой. Они пробрались сквозь лес длинных паучьих конечностей, которые не были частью какого-либо видимого тела, и казалось, что каждая из них живет своей жизнью. Сразу после этого они наткнулись на племя огромных волосатых многоножек, лениво развалившихся по всей ширине террасы. Их басистое, медитативное урчание тревожно контрастировало с мощными лапами с длинными когтями, белыми глазищами, поблескивающими в разных частях составных тел, словно голые, отполированные кости, и острыми зубами, растущими непосредственно из кожи, подобно жесткой, поднятой дыбом шерсти.

– Они не опасны, – заверил Никлумб, когда они осторожно пробирались между их телами. – Они выслеживают только одну добычу и верят, что она где-то здесь.

Очевидно, не только они. Все приезжают сюда с аналогичной целью. Их привлекают древние сооружения, причудливые объекты, плотно висящие в воздухе в непрерывном ряду, тянущемся по краям спиральных террас.

Каждый из них своеобразен и не похож не другие.

Каждый из них – загадка.

Друсс слушал объяснения Никлумба, но большинство пропускал мимо ушей, потому что не мог избавиться от ощущения, что фигуры, стоящие здесь на причале, не поддаются описанию словами и намного больше могут рассказать своим внешним видом, специфической формой присутствия. Непосредственно из этих знаний вряд ли можно было извлечь прямую пользу, но груз их смысла осязаемо перекладывался на наблюдателя и волей-неволей забирал его с собой.

Конструкты казались воплощениями посторонних мыслей, материализацией концепций, рожденных в умах, которые воспринимают действительность каким-то непостижимым образом, но для большинства приезжих это были просто корабли, необычные машины, на которых, если только кому-то удастся их запустить, можно покинуть этот город и окунуться в Океан Туманных Древ. В действительности же для каждого они означали что-то свое, и Друсс был уверен, что никогда не постигнет этого. Стая фосфоресцирующих медуз, присосавшихся к ажурному цилиндру из белого камня, могла оказаться лишь кучкой скинутых при линьке шкурок, останками существ, давно покинувших этот город. Или, наоборот, эта стая, возможно, именно здесь завершила свои поиски, так как нашла способ воссоединиться со своим любимым божеством, и теперь все эти существа окаменеют в экстазе бесчисленными эонами, постепенно став частью единого естества и постоянными элементами конструкта. Массивная замшелая улитка проникла гибкими щупальцами в продольные трещины плоского куба, который напоминает сложную головоломку и состоит из множества мелких элементов, выструганных из темного полированного дерева. Можно подумать, что это существо ищет способ механически открыть и запустить этот объект. Но всё может оказаться не так. Понимание улитки могло вести ее по другому пути – возможно, она хотела синхронизироваться с ментальным шаблоном, вписанным в структуру конструкта, и таким образом превратить собственное тело в корабль, который сам, без помощи внешнего инструментария, доставит ее в пункт назначения. Чем выше они поднимались, тем явственней Друсс понимал, что это тысячи возможностей и абсолютное отсутствие общей схемы. У него закружилась голова.

– Только не упади! – предупредил Никлумб.

– Здесь можно умереть?

– О нет, так ты не убежишь. Ты только вернешься туда, где материализовался. Но я боюсь, что это может оказаться довольно далеко отсюда и тебе потребуется много времени, чтобы вернуться сюда, поэтому я прошу тебя быть осторожным.

Когда они приблизились к вершине коралловых террас, стало немного свободнее. Конструкты по-прежнему бесшумно парили в воздухе, выстроившись в ряд, но приезжих здесь было значительно меньше. Друсс не удержался и остановился возле одного конструкта, напоминавшего маленькую полосатую рыбку. Он держался в воздухе благодаря миниатюрным пчелиным крыльям, которые трепетали с такой быстротой, что расплывались в облачко тумана, издавая при этом низкое жужжание. С живота конструкта свисала изящная полупрозрачная рука с цепкой многопалой кистью на конце. Рука ловко манипулировала другим конструктом, представлявшим собой сплющенный шар твердой и плотно скрученной материи. Летающая рыбка постепенно разматывала шар, придавая ему все новые формы – шершавого паруса, матового экрана, мембраны вибрирующей энергии или чего-то еще, ускользавшего от понимания Друсса. И пожалуй, именно потому, что увиденное никак не получалось охватить сознанием, Друсс непроизвольно восторгался абсурдной и непостижимой красотой этой сцены. Фрухи остановились за его спиной и молча ждали. Рыбка продолжала работать и не обращала на них никакого внимания. Ее дрожащая тень плясала на поверхности конструкта, наводя на мысль о мягком, вездесущем свете, окутывающем этот город, хотя и не имеющем конкретного источника. Друсс почувствовал, что очень скучает по своей тени, и пожелал как можно скорее оказаться наверху.

– Пошли, – буркнул он.

Вскоре они оказались под открытым небом, и в том месте, где заканчивалась терраса, Друсс обнаружил огромное яйцо, графитовое и изборожденное. Смутное чувство, что он где-то уже его видел, посетило Друсса, и он приблизился к яйцу. Конструкт треснул вдоль и распался на две одинаковые половинки, которые стали медленно расходиться, подобно огромным лепесткам механического цветка или мощной скорлупы ореха. Яйцо было пустым внутри.

– Как я и говорил, – заметил Никлумб, но Друсс его не слушал.

Он разглядывал внутреннюю поверхность яйца, покрытую множеством крючков, коротких трубок с замысловатыми клапанами на конце, стержней с винтовой нарезкой, а также зигзагообразных щелей и пятиугольных отверстий. Друсс читал в них. Или они читали в нем. Что-то происходило на стыке их присутствия. Внезапно в сознании Друсса появилось слово, и его следовало произнести вслух.

– Крек'х-па…

– Ты быстро сдался, – металлически хмыкнул Никлумб.

– Что это значит?

– Многие из тех, мимо кого мы проходили, считают, что нашли здесь Крек'х-пу, и потому наверняка застрянут в этом городе надолго.

Друсс обернулся, посмотрел на Никлумба и сказал:

– Я не об этом спрашивал, – хотя не вполне был уверен, что это действительно так.

– Ну да, я понимаю… Она привлекла тебя, хотя ты понятия не имеешь, что это такое. Я тоже не знаю. Никто не знает. Впрочем, почти у каждого есть своя теория. Может, это непостижимое сознание некого гигантского существа, присутствие которого мы все время ощущаем, потому что оно подобно тихому и неотвязному шелесту аэробашен? Одни говорят, что этот город буквально вырос на коже этой сущности, и если бы она однажды не вынырнула из Океана Туманных Древ, то и город бы никогда не возник. Другие считают, что это скорее некий конструкт, один или несколько, трудно сказать что-то определенное, потому что версии постоянно меняются. Этот объект – или объекты – скорее всего, последний обломок древних миров, которые уже давно не существуют, а Крек'х-па – мудрость их древней материи, якобы излучаемая в город. У этой