Волчонок на псарне (СИ) - Анна Чарова

Лошади сбавили шаг, теперь мы продирались сквозь толпу, люди пропускали нас нехотя, кучер охрип, пока кричал: "Дорогу братьям ордена!" Наконец карета остановилась, Дарий скользнул по мне взглядом и обратился к лысому:

— Когда закончу говорить, приведешь ее.

И вышел, не захлопнув дверцу. Воины с топориками на длинных пиках выстроились в два ряда, отделяя Дария, шагающего между ними, от толпы. Люди славили моего спасителя, тянули руки, норовя схватить черно-белый плащ, их любовь, их страсть и благодарность смешались в воздухе и нависли искрящимся облаком.

Все дальше Дарий, все тише колышется человеческое море, все слабее моя уверенность. От волнения я принялась обгрызать огрубевшую кожу вокруг ногтей. Колонны стражников были такими длинными, что я перестала различать силуэт Дария, лишь изредка мелькал его плащ. Чтобы лучше видеть, я встала на ступеньку кареты, прищурилась.

Никогда не видела столько людей в одном месте! Пестрое море из людей упиралось в деревянное возвышение, где прохаживался дядька с голым пузом, в штанах, и с чем-то красным на голове. В руках у него был то ли топор, то ли дубина.

Вскоре на помосте появился Дарий, и толпа смолкла, шепот пронесся над ней, словно деревья листьями зашелестели. И что, лысый Йергос поведет меня — туда? Как и Дарий, я предстану перед всеми этими людьми, все они будут поедать меня глазами?

Захотелось залезть под карету. Это всего лишь страх, Талиша, соберись, ты должна им понравиться! Демон, я ж даже не причесалась! Покойный Эш говорил, что надо расчесывать волосы, чтобы нравиться. Заргам я не нравилась, зато колдун считал меня красавицей. Бррр!

Дарий заговорил. Удивительно, но я слышала каждое его слово, хотя на площади было шумно. Наверное, он сделал голос громким с помощью магии.

Он говорил о том, что уже много лет люди пропадали бесследно, и никто не знал, куда они девались. У него пропала любимая, и орден Справедливости взялся расследовать это дело, следы привели к Дзэтту Морангу, который возил невольников в Беззаконные земли, — толпа взвыла, стоящая недалеко от нашей кареты встрепанная седая тетка тянула тощие руки и желала смерти Морангу; когда гвалт стих, Дарий продолжил.

Его любимую, Лидию, спасти не удалось, зато многие женщины выжили благодаря отважной девочке-волшебнице, которая не покинула тонущий корабль и освободила их. Ой, это же про меня! Бросило в жар, щеки запылали, снова захотелось спрятаться под карету, провалиться под землю, истаять туманом.

Они почуют во мне чужака и захотят убить! Дарий не позволит, но придет конец моим надеждам остаться в таком хорошем месте! Всю жизнь мечтала стать настоящей колдуньей.

Дарий сказал, что эта девочка, то есть я, с Беззаконных земель, и его слова повисли над моей головой, как гильотина, — я аж зажмурилась, вцепилась в дверцу так, что пальцы заболели.

— Но благодаря ей, — громыхнул его голос, — наши земляки, чьи-то сестры и братья живы. Не каждый мужчина способен на такой поступок. Знакомьтесь, ее зовут Талиша, ей двенадцать с половиной лет.

— Пойдем, — проговорил Йергос, поднимаясь.

Качнулась карета, и я спрыгнула на землю… На чужую землю, где меня быть не должно. В толпу смотреть было страшно, и я уставилась на истертые носки мокасинов.

— Ну, ты ж хотела остаться с нами!

Лысый маг нащупал мою руку, сжал ее и потащил меня за собой. Стражники защищали нас от толпы с двух стороной, я старалась не смотреть по сторонам, не слушать, что говорят, но кое-что все-таки долетало до моих ушей: "Пусти, дай посмотреть на нее", — женский голос. Мужской, низкий: "На мальчишку похожа". Вроде они не желают мне зла.

Йергос поднял меня, помогая залезть на огромный помост.

И вот я возвышаюсь над морем людей, все они смотрят, гудят. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то подхватил, грянули овации. Что это значит? Я попятилась к Дарию, стиснула его руку, он ободряюще улыбнулся и продолжил говорить:

— Все мы знаем, что человеку с Беззаконных земель нельзя здесь быть. Знаем, что может случиться. А может и не случиться. Я беру ответственность на себя и прошу у вас за Талишу. Прошу, чтобы вы позволили ей остаться, стать частью нашего мира.

— Да, конечно же — да! — закричала молодая женщина с черными косами и алой лентой вокруг головы, ее поддержал усатый дядька, вскинул кулак вверх и пророкотал:

— Молодец, так деррржать!

Я покосилась на Дария, все еще не веря в свое счастье, попыталась улыбнуться, но правый уголок рта пополз вниз.

— Все получилось, — одними губами прошептал Дарий, выдохнул, а я выдыхать не спешила.

Человеческое море волновалось, рокотало, оранжево-алое облако над толпой отсвечивало лиловым. Эти люди не просто любили, они боготворили и превозносили меня больше, чем зарги — своего шамана. Наконец удалось обуздать страх, я приложила руку к груди и склонила голову, как учил Йергос.

Толпа взревела, в меня полетели цветы, тысячи рук потянулись ко мне, я шагнула назад и зацепилась за огромный черный пень, весь в щербинах. И тут до меня дошло: на этом пне вон тот пузатый палач с алым мешком на голове будет рубить головы гребцам с галеры.

Кто-то словно заставил меня повернуть голову налево: за помостом в железной клетке стояли закованные в кандалы гребцы и тоже смотрели на меня. Обветренные лица, голые загорелые тела… Капитан Кош возвышался над пленниками, его плечи были расправлены, на щеке чернел кровоподтек. В его взгляде не читалось ненависти.

— Вот и все, — прошептал Дарий, сжал мою ладонь. — А ты боялась. Идем.

И повел меня за собой направо к деревянным ступенькам. Оглушенная, я не поняла, как оказалась в карете, где меня без особой радости поздравил лысый Йергос. Захлопнулась дверца, и мы поехали прочь. Перед глазами стояли не цветы, которыми меня чествовали мягкотелые… точнее, мои новые земляки… стоило смежить веки, как из темноты тут же выплывало равнодушное лицо приговоренного к смерти капитана.

Меня начало трясти, как после драки, и я сжала кулаки, чтобы этого не заметили маги. Прошлой весной я вряд ли испугалась бы смерти и даже толпы, страх и сейчас казался постыдным чувством, но он стал для меня чем-то нормальным. И прятаться стало нормально. И семью свою я почти забыла, стала ломкой и плоской, как камешек, обточенный морем.

Дарий по-дружески толкнул в бок — я аж подпрыгнула.

— Чего нос повесила? Добро пожаловать, и не просто в мир Справедливости, а в орден!

— Д-да вот, — я разжала кулаки и показала трясущиеся руки.

— Не видишь, ребенок переволновался, — промурлыкал Йергос, погладил меня по макушке — я отодвинулась подальше — не люблю, когда меня трогают. Вспомнился покойный колдун с его неожиданной любовью, и плечи невольно дернулись.