Волчонок на псарне (СИ) - Анна Чарова

— Сыграй любовь.

Джерминаль вспомнила папку, когда он был добрым, и маму. Музыка получилась трогательная, с ноткой грусти. Старшего брата, Яра, она вспомнить не смогла, за то что он выбрал дар и погубил маму, папка так его ненавидел, что Джерминаль даже думать о нем боялась, он умер в ее памяти. Мысли вплелись в мелодию, пришлось остановиться, перевести дыхание. Арлито смотрел с любопытством.

— А ненависть сможешь? — сверкнул глазами он.

Джерминаль задумалась, мотнула головой:

— Нет.

— Почему? Это ведь проще, чем сыграть любовь.

— Я не знаю, как это — ненавидеть, — она пожала плечами. — Не умею, и все тут. Обижаться — да, злиться — чуть-чуть.

Арлито посмотрел как-то странно, потер подбородок.

— Забавно. Ладно, сыграй еще раз радость, и хватит.

С Арлито было просто, наверное, из-за того, что он и выглядел, и вел себя как мальчишка, а не как грозный маг из книжек, но стоило копнуть поглубже, заглянуть под маску простака, и волосы на голове начинали шевелиться. Кровь, грязь, злость, предательство. Любовь, страсть, радость, сострадание — и все это Арлито. Потому она не пыталась понять его и даже угадать, правда ли ее везут в школу девочек-волшебниц. Все говорили, не бывает таких школ. Но если бы хотели убить, уже давно убили бы. Или она нужна для какого-нибудь страшного кровавого ритуала? Колдуны все-таки.

Сегодня — они в пути третий день, и если Арлито не врет, то вечером должны добраться в город Дааль, где правят маги, а не князь, это она слышала раньше от людей. Арлито сказал, что Дааль очень красивый, там горы и море.

Горы Джерминаль видела в окошко кареты, они появились еще вчера вечером и приближались очень медленно. За этими горами — Беззаконные земли, где творится всякий ужас, например, упыри лезут, маги порабощают людей, и не работают законы Справедливости. Бррр!

Больше всего Джерминаль не понравилась переправа — корзинки с людьми скользили над пропастью, а на ее дне рокотала река. Мускулистые мужчины крутили колеса, которые приводили корзинки в движение. Арлито убеждал, что переправляться не опасно, но Джерминаль не поверила. Было так страшно, что она зажмурилась, взяла мага за руку и позволила себя вести. Когда земля под ногами качнулась, она поняла, что сейчас ее от бездны отделяет деревяшка корзинки и хлипкие прутики, Джерминаль нащупала флейту, не открывая глаз, расчехлила ее, и сразу полегчало. Ветер погладил по щекам, и она поняла, что все будет хорошо и сейчас, и потом.

Въезжая в Дааль, Джерминаль улыбалась. Ей нравился нарядный город, где дома не деревянные, а белокаменные с красными крышами, веселые люди в ярких одеждах, украшенных лентами… Нет, не веселые — они взволнованы, дух суеты витает над городом, Дааль напоминает муравейник, в который ткнули палкой. По широкой дороге все люди шли туда же, куда ехала карета. Вскоре лошадь с галопа перешла на шаг — не давал проехать людской поток, напоминающий многоголовую, многорукую и многоголосую гусеницу, от него тянуло ненавистью и чем-то животным…

Джерминаль потерла висок — не нравилось ей чувство. Что-то похожее ощущает пес в стае, загоняющий добычу. Догнать, вцепиться зубами в горло и рвать, врать…

Поморщившись, Джерминаль отгородилась от людей, ни они, ни город уже не казались ей красивыми, наоборот, Дааль пах не просто смертью — бойней.

Горожане расступались перед черно-белой каретой с гербом ордена и сразу старались приглушить свою ненависть. Что же случилось в городе? Кому они желают смерти? Только Джерминаль собралась спросить у Арлито, как впереди засверкали шлемы стражников, украшенные алыми перьями. Стражники занимали всю дорогу, за их спинами виднелись люди, закованные в колодки. Каторжане тянулись бесконечной вереницей, стражники с плетьми вели их, как собаки — баранье стадо.

— Дорогу! — прокричал Арлито, высунувшись из кареты.

Крайний стражник развернулся и замахнулся плетью, но понял, что не на того поднял руку, и его перекошенное злостью лицо разгладилось, и он повторил требование Арлито:

— Дорогу! Его Справедливость едет!

Засвистели плети, заметались змеями над головами невольников, и бедолаг оттеснили к двухэтажным домам. Кучер хлестнул лошадей, и карета покатила, едва не задевая стражников в золотистых шлемах с перьями, блестящих кирасах поверх алых рубах до колен. Джерминаль уставилась на пленников, все они — молодые мужчины, у многих обожжены лица и одежда, спины — исполосованы.

Распахнулось окно второго этажа, высунулась толстая тетка и, выкрикивая проклятья, опрокинула на колодочников ведро нечистот. Брызги попали на стражников, они обругали тетку в ответ, кто-то бросил в нее камень. Джерминаль не хотела больше смотреть, откинулась на спинку кресла, поднесла флейту к губам и заиграла прощение.

— Молодец, — оценил Арлито, он еще что-то сказал, но Джерминаль не слышала его, она решила играть, пока будут силы.

Сначала люди не обращали внимания на мелодию, но вскоре голоса стали стихать, и воцарилась тишина, даже стражники не вскрикивали, не свистели плети, лишь цокали копыта по дороге, мощеной булыжниками.

В себя Джерминаль пришла, когда Арлито положил руку на голову:

— Хватит, побереги силы, они тебе понадобятся.

Несколько мгновений царили мир и тишина, а потом чужие чувства прорвали плотину сострадания, которую строила Джерминаль. Она заставила себя отрешиться от звуков и не смотреть по сторонам, но все равно просачивалась тягучая смола отчаянья и липкая, въедливая ненависть, замешанная на жажде крови.

Каторжане остались позади, некоторое время карета ехала быстро, а потом лошадь снова перешла на шаг. Донесся многоголосый вой, и Джерминаль закрыла уши руками, но не удержалась, глянула в окошко. Вдоль белокаменных домов тянулась бесконечная похоронная процессия: на руках несли покойников, наподобие куколок спеленатых темными тканями. Все молодые, девушек больше, чем парней. Руки повисли вдоль тела, Джерминаль посмотрела на хмурого Арлито — теперь он больше напоминал маленького старичка, чем мальчишку.

— Ночью наши окружили в море корабль беззаконников… Ну, людей с той стороны Драконьего хребта… Беззаконники увозили в рабство наших девушек и юношей, заведовал всем мощный маг-комби, скоро ты узнаешь, что это такое. Когда понял, что ему не уйти, он поджег корабль с невольниками, а сам попытался уплыть на лодке…

— Его поймали? — прошептала Джерминаль.

— Убили, живым не дался. Люди в колодках — матросы, которые ему помогали, их казнят. А покойники — те, кто утонул на корабле.

— Хоть кого-то спасли?

— Да, большинство невольников выжило. Увы, мы не всесильны и не смогли помочь всем.