Волчонок на псарне (СИ) - Анна Чарова

Чарова Анна

Волчонок на псарне

Глава 1. Талиша. Обет безбрачия

— Уйди, — я схватила прут, загораживающий дорогу, и попыталась вырвать его из рук ухмыляющегося Прыща, — Пропусти, мне надо!

И чего этот гад прицепился именно ко мне? Сил нет, как надоел! Обзывается при всех, и не побьешь его, он сильнее и всегда побеждает.

Прыщ, как обычно, решил меня позлить, гоготнул и отпрыгнул, дергая палку на себя — я ее не выпустила, и меня развернуло спиной к загону, где нервно похрюкивали дипроды.

— Ты где должна быть, Пустоглазая? — он мотал палку из стороны в сторону, и меня трепало туда-сюда.

Если сдамся, то он этим прутом отлупит меня и погонит к бабам-зудай ягоды собирать, потому я вцепилась, как клещ. Не выпущу, не сдамся! Упираться в землю, тянуть на себя. Наплевать, что Прыщ старше и что руки болят, пусть не сейчас, но все равно когда-нибудь будет, как я хочу!

— Нам нужно, — проговорил растерянный Мыш, наблюдавший за поединком со стороны. — Дипрод Талиши… заболел.

Он никогда не помогал мне, когда мы дрались с Прыщом, потому что был мелким, пухлым, слабым, хотя он тоже старше меня. Дипроды за моей спиной разволновались, теперь они не хрюкали, а трубили, как когда нападают на войне — Эу-эу.

— Тебе, — Прыщ дернул прут, — Надо, — еще раз дернул. — Собирать ягоды! С другими бабами-зудай.

— Сам и иди! Чего ты ко мне пристал? Влюбился?

О, как его скривило! Прыщ от негодования ослабил хватку, я вырвала прут и шлепнулась на мягкое место. Прыщ захохотал. Весело ему не было, он выдавливал смех, чтоб меня позлить.

— В тебя что ли, Пустоглазая? Во насмешила! — он сделал строгое лицо, посмотрел с интересом. — Хоть ты и страшная, когда вырасту, выберу тебя на свадебный день, победю и… — он дернул бедрами туда-сюда, поддел дорожную пыль пальцами ноги и швырнул мне в лицо.

Я залилась краской, вскочила и рванула за ним по вытоптанной поляне к лесу.

— Красный рак! Красный рак! — улепетывая, радостно вопил он.

Глаза застилала багровая муть. Догнать. Сбить с ног. С хрустом вогнать кулак ему в нос, как учил мастер Тайге, а потом с упоением лупить эту отвратительную рожу. Вот тогда ты у меня посмеешься!

— Талиша, хватит! — прокричал Мыш. — Он тебя дразнит, чтоб ты гонялась.

Ну и пусть! Вот она, его спина, совсем близко. Падай, падай, падай! Споткнись и упади! Давай же! То ли Прыщ поддался, то ли и правда споткнулся — колени его подкосились, но он не распластался, кувыркнулся. Я налетела на него, когда он вставал, прыгнула на спину, обхватывая руками и ногами, и мы покатились по траве с небольшого пригорка. Небо-земля-небо-земля. Крапива хлестнула по щеке. Хоть было и неудобно, я старалась добраться до горла Прыща. Он понял, что я не отступлю, и пытался ударить локтем, но не доставал.

Когда скатились с пригорка, он придавил меня спиной к траве и проговорил с торжеством:

— Сдавайся, Пустоглазая.

Пусть думает, что сдаюсь. Я разжала руки, ноги выпрямила. Когда этот мерзкий червь уже думал, что победил, рывком согнула их в коленях, поднимая и себя, и его, толкнула тело вперед, проскальзывая под Прыщом. Обхватила его горло рукой, согнула ее в локте и принялась душить, как показывал мастер Тайге.

— У меня имя есть, — прорычала я, сгибая руку все больше и больше. — Слышишь, Прыщ гнойный?

— От…пусти… — прохрипел Прыщ и попытался дотянуться до моего лица, но я щекой прижалась к его спине, и он трепал меня за волосы, но боли не было.

— Проси прощения.

— Талиша, прости… По… пощады…

Отпустила я его, когда он начал обмякать. Он откатился в сторону, встал по-собачьи, закашлял, зыркнул злобно.

— Ведьма, — прохрипел он. — Я это запомню…

— Правильно, запомни, — кивнула я, отряхиваясь.

— Пустоглазая тварь, — не унимался он. — Выродок мягкотелых! Ведьма!

— Сам ты ведьма, — проговорил подоспевший Мыш.

— Наколдовала, — Прыщ сплюнул в траву. — А ты вообще заткнись, мягкотелый! Тебя давно надо было дипродам скормить!

— Не лезь к нам больше, — сказал Мыш примирительно.

— Да кому вы нужны! Два урода!

— Вот я тебе сейчас! — я шагнула к Прыщу, чтоб пнуть его в живот, но он вскочил и побрел к фисташковым деревьям, за которыми виднелись шатры стойбища.

Мыш подождал, пока Прыщ отойдет, и прошептал:

— Я, правда, никому не скажу, потому что ты мой друг… Это ж круто, быть колдуном! Ну, скажи, ты — ведьма?

— Ты думай, что несешь! — я замахнулась на него, но опустила руку. — Ну, какая с меня ведьма? Колдунов звери боятся, а меня любят. Если б я могла колдовать, Прыщ бы у меня давно жабой прыгал.

— А ты пробовала?

— Что?

— Ну, колдовать на жабу.

— Нет.

Мы переглянулись и уставились в спину Прыщу, который ковылял к фисташковым деревьям.

— Не умею колдовать, — призналась я. — Правда.

Мыш поднял пухлые руки над головой и принялся плавно рисовать ими круг:

— Я видел, колдун в стойбище мягкотелых так делал. И вот так, — он будто стряхнул с пальцев воду. — Может, представить надо? Попробуй, вдруг получится.

— Ладно, — я посмотрела на Прыща, взмахнула руками и вообразила, как он зеленеет, сморщивается, глаза на макушку переползают.

С Прыщом ничего не случилось — не удалось наше колдунство. Мыш вздохнул, я почувствовала себя дуб-деревом.

— Он этого не забудет, отомстит нам, — сказал Мыш.

— Тебе-то что?

Хотелось напомнить Мышу, что он никому ненужный слабак, но я не стала — какой-никакой, а все-таки друг. К тому же тело начало отходить после драки. Когда дерусь, мне вообще никогда не больно. Сознание могу потерять, да, если в живот ударят, под ребра. Мастер Тайге называет таких людей — амок. Или это способность? Надо спросить. Он говорит, это хорошо, потому что не отвлекаешься на болючие оплеухи, и плохо из-за того, что не чувствуешь, что пора остановиться, сразу падаешь мертвым.

Тело будто бы оживает по кускам. Печет щека, которую обожгла крапива. Коленка ноет. Нога. Ребра. Что-то с глазом. Скоро будет трясти, лучше чуть-чуть подождать, пока отпустит. Я уселась в траву, сорвала стебелек, разжевала его. Во рту стало кисло-сладко, как от недоспевшего арбуза.

Прошлым летом мы напали на село, где они росли, и мне немного досталось арбуза. С тех пор мы с Мышем называем абрузиками такие сочные стебельки.

Мыш сел рядом, посмотрел с сочувствием, коснулся своей щеки:

— Талиша, у тебя это…

— Фингал?

— Ага.

— Не страшно. Видел, как я Прыща разделала? Он еле шел! Надо было сильнее его помять.

— Пожалела?