Волчонок на псарне (СИ) - Анна Чарова

Второй раз они столкнулись на море, здесь, где она каждое утро искала камни для поделок. И Дарий понял, что пропал, что незнакомка навсегда поселилась в его мыслях, и теперь он не сможет не думать о ней, не желать ее. А значит, или она предаст Дария, или погибнет, как все, к кому он привязывался. Он уже погубил Лоренсию и Рину и не допустит, чтобы страдала эта девушка.

Потому Дарий тайно взбирался на третий этаж, в мансарду, садился у окошка и смотрел, как она ходит по берегу, нагибается, радуется находкам. Каждая ее улыбка — луч солнца, каждый вздох — набежавшая тучка.

В прошлый раз Дарий положил между камешками серебряный, и она нашла монету. Замерла над ней, не веря своим глазам, подняла… Дарий не видел ее улыбку, но заметил, что движения стали плавными, спина распрямилась. Она возвращалась домой, пританцовывая.

Дарий никогда не посмеет к ней приблизиться, будет смотреть издали, незаметно помогать, Когда-нибудь она встретит мужчину, влюбится, они придут на побережье вместе, и тогда Дарий навсегда покинет мансарду, и мир опустеет…

Мысль о неизбежности потери невыносима, но эта боль — плата за мгновения ненастоящего счастья.

Все-таки Дарий не удержался, поинтересовался, кто она и откуда. Ее звали Лидией, она делила комнату в Сером доме с еще одной сиротой, выпускницей Школы Невест, куда привозили осиротевших девочек и учили кого грамоте, кого — ремеслам, чтобы бедолаги могли или выйти замуж, или хотя бы не возникала необходимость торговать телом. Никто не отозвался о задумчивой, пугливой Лидии ни хорошо, ни плохо. Замкнутая, трудолюбивая, друга сердца у нее нет.

И вот Дарий, обмирая, ждет, когда появится она, Лидия… Ли-ди-я. Безумно красивое имя! Звучит, как песня.

Солнце поднялось над горизонтом, море будто засмущалось и залилось девичьим румянцем. Сегодня Лидия не пришла, и Дарий ощутил себя камешком янтаря, застрявшим между серыми блинами гальки. День осиротел, умер, едва родившись.

Чувствуя, что еще немного, и он влюбится, Дарий уехал в Восточную обитель и почти забыл Лидию, но магистр Раян вызвал его. Зачем? Лечить крестьян и их скот? Заговаривать амулеты? Или ему нашлось занятие поинтереснее?

Как бы то ни было, Дарий ощущал острую потребность увидеть Лидию, но приходилось жить привычной жизнью, где никто не отменял долг перед Спящим и землями Справедливости.

***

В орден Справедливости Дарий прибыл после первого звона колокола городской ратуши, отдал поводья своего коня мальчишке-послушнику и зашагал по отполированному камню к арочному тоннелю, проходящему сквозь дом-стену с маленькими окнами. Здесь была библиотека и городской архив, на верхних этажах жили ученики, не окончившие школу, обладающие минимальным талантом.

Это целители для бедных, торговцы волшебными амулетами от сглаза и для счастливой любви, какие обычно покупают женщины. Бесталанные маги живут в обители, пока не соберут достаточно средств, чтобы купить комнату в Даале. Иные так и остаются холостыми и служат здесь, смотрят за лошадьми, книгами, фонтанами, трудятся в харчевне и присматривают за юными учениками, которые только поступили на обучение.

Ненадолго Дарий остановился возле мага-иллюзии с книгой и скипетром. Простому человеку всегда кажется, что это замерший человек, но если включить спящее зрение, то видно, что он сплетен из светящихся золотистых нитей, а цветочные горшки не висят в воздухе вокруг него, а стоят на замаскированных подставках.

Только теперь Дарий понял, как соскучился по обители и ее обитателям! Единственный сын вдовы, которая повторно вышла замуж и родила троих детей, он всегда чувствовал себя лишним, у него не было семьи, но существовала масса обязанностей, он не знал, что значит быть нужным, потому принял дар и поначалу не пожалел, потому что учителя стали его заботливыми родителями, а другие ученики — братьями.

Тоннель заканчивался еще одной площадью с фонтанами — висящими в воздухе цветами. Здесь все было еще проще: из скалы бил родник, его загнали в трубу, ее разбили на пять трубок поменьше, подняли над полом и вывели здесь. Если не вдумываться, как работают фонтаны, то казалось, что вода берется из ниоткуда и изливается из цветов: желтого нарцисса, синего и белого колокольчиков, оранжевой и розоватой лилий, зависших в воздухе.

За струями воды Дарий не сразу заметил Йергоса.

— Славного дня! — воскликнул маг и устремился навстречу, улыбаясь от уха до уха.

Он всегда буквально светился довольством, даже его лысина сияла, и своим видом опровергал легенду о том, что каждый маг платит за дар счастьем. Чем заплатил Йергос, никто не знал, о таком распространяться не принято.

— Не знаешь, зачем меня вызвал магистр Раян? — поинтересовался Дарий, останавливаясь.

Йергос подошел к нему. Как каждый, кто любит улыбаться, он обзавелся "гусиными лапками" в уголках прищуренных светлых глаз. Ни ресниц, ни бровей у Йергоса не было, и Дарий подумывал, что Спящий в качестве оплаты за дар забрал его волосы, но этого слишком мало: он мощный маг, как-никак правая рука магистра Раяна, и плата должна быть соответствующей.

— Он просил встретить тебя, — ответил Йергос, заведя руки за спину. — Идем, засвидетельствуешь свое согласие.

Дарий много раз пытался пробиться под защиту Йергоса — ну, не может человек все время быть таким довольным! — но не находил ничего другого, кроме дружелюбия, открытости и готовности помочь. К нему льнули все обиженные и страждущие, и он умудрялся утешить каждого, найдя единственно верное слово.

Дарий вскинул бровь:

— Ты уверен, что я соглашусь?

— Более чем. Это дельце как раз для тебя. А то придумал укатить в такую глушь и угробить свой талант, да? Ты нужен здесь. Если справишься, будешь зваться не средним, а старшим сыном ордена.

С одной стороны Дарий радовался, что теперь у него есть предлог остаться, но с другой упирался руками и ногами, потому что слишком большим будет соблазн однажды появиться на пути Лидии и протянуть руку. А еще странно, что магистр перепоручил столь ответственное дело Йергосу, обычно он сам разговаривал с доверенными лицами.

— И чем же так занят магистр Раян? — спросил Дарий, глядя в спину шагающего впереди Йергоса.

— Ох, даже говорить не хочу. Мое мнение — он задумал недоброе. Так скажем, попирает заветы Спящего, хочет создать эээ… особенную группу магов, раньше таких не было. Надеюсь, совет двенадцати разубедит его.

— И что же он такое надумал?

— Не буду пока говорить, вдруг ложная тревога.

— Твое право.

В светлом кабинете Йергоса пахло пылью, прогоревшими свечами и ладаном. Маг шагнул к дубовому столу и принялся перебирать бумаги, шевеля губами. Дарий скрестил руки на груди и смотрел на его тень на стене, казалось, что она принадлежала согбенному старцу. А еще посещали мысли, что все предрешено, бессмысленно дергаться и бежать, все равно от себя не сбежишь, правильнее принять свою судьбу, какой бы она ни была.